Дипломант конкурса - ЗДЕСЬ:
Авторский форум:
ЛЕТИ, МАЛЫШ!
«Мама! Смотри!» - мальчишка-подросток сделал несколько быстрых шагов в сторону от тропинки, отходящей от дома, и присел на корточки.
Идущая сзади мать последовала его примеру и остановилась рядом.
«Смотри, мама!..» – снова прозвучало из уст мальчишки, но прозвучало как-то уж очень робко, тихо.., обречённо.
Прямо перед ним на травке лежала птичка. Это не был маленький птенец, как показалось поначалу, - одно её крылышко широко распласталось по зелёной травке, отчётливо показывая намерения птички взлететь в спасительную высь, но… но крылышко было недвижимо. Так же неподвижна была и голова птички, беспомощно свешивающаяся вниз с небольшого травянистого бугорка, и, самое главное, маленькие бусинки глаз её красноречиво прикрывала белесоватая плёночка век. Всё! Жизнь ушла из маленького тельца. Об этом говорил весь его вид. Кошка ли была тому виной, камень ли хулиганский, которые, к сожалению, тоже бывают в жизни, ещё ли что, но жизнь маленького живого существа навсегда покинула его, превратив в неподвижный комочек перьев. Так казалось…
Мать и сын замерли. Даже не сговариваясь, замерли, словно отдавая последнюю дань памяти.
«Надо её похоронить, мама, - указывая на птичку, тихо сказал мальчик и протянул руку к оттопыренному птичьему крылышку, намереваясь поднять птичье тельце с земли. – Ой, мама!.. Да она же живая!!!»
«С чего ты взял?» - спросила мать.
«А она крылышко дёрнула!»
Теперь уж и мать по примеру сына присела на корточки рядом с ним и внимательно посмотрела на птичку. Она по-прежнему была неподвижной. В какой-то момент, однако, оба – и мать, и сын – заметили, что оттопыренное птичье крылышко действительно шевельнулось. Словно бы птичка хотела опереться на него, чтобы хотя бы встать на лапки, если уж не взлететь. Теперь уж и мать потянулась к замершему вновь комочку из перьев и взяла его в руку. Взяла… и тут же стремительно выпрямилась во весь рост.
«Домой!» - прозвучало из её уст всего одно слово.
Словно командирский приказ прозвучало: коротко, властно, непререкаемо.
«А как же магазин, мама?» - всё-таки спросил мальчик.
«Потом! – столь же кратко ответила мать. – Всё потом! Он, - она кивнула головой на птичку, - живой, и его надо согреть. Он весь дрожит!»
Она осторожно свернула крылышко птички ей под бочок и накрыла малыша второй ладонью. И тут же оба – и мальчик, и его мама – увидели маленькое чудо: безжизненные, казалось, плёночки птичьих век вздрогнули и медленно пошли вниз, открывая глаза птички. Словно бы она хотела увидеть, кто ж это с ней так… Но никаких более проявлений жизни в ней не обозначилось, и лишь дрожь в маленьком тельце подтверждала, что жизнь ещё не покинула его навсегда.
«Включай компьютер!» – скомандовала мать мальчишке, едва лишь они переступили порог дома.
«Зачем, мама?»
«Включай, говорю! – требовательно повторила мать и, округлив рот, медленно выдохнула очередную порцию тёплого воздуха в сторону птичьей головки.
Обе руки её были заняты: на одной ладони лежал комочек из перьев, другая, создавая тепло, прикрывая его тельце сверху – делать что-либо она не могла.
«Принеси шарфик!» – последовала очередная команда сыну, как только она увидела, что включённый им аппарат готов к работе.
Мальчишка проворно исполнил материнское приказание и расстелил шарфик на столе.
«Не надо!» - опять столь же кратка была его мать. – Мы не будем её заворачивать. Сложи шарфик вдвое. Нет.., вчетверо».
Мальчишка быстро выполнил очередную команду, и лишь после этого его мать подняла вверх ладонь, которая прикрывала птичку. Та по-прежнему недвижимо лежала на другой ладони женщины, впитывая исходящее от неё тепло, а её глазки, хоть и слабо, но проглядывали из-под полуопущенной плёнки век.
Женщина взяла подготовленный шарфик освободившейся рукой и заботливо, словно тёплым одеялом, укутала им лежащую на ладони птичку. Снова выдохнула на маленькую головку очередную порцию тёплого воздуха изо рта и тихо проговорила:
«Согревайся, малыш!»
«Мама, а он правда живой?» - недоверчиво просил мальчик, внимательно наблюдавший за матерью.
«Да!»
«А как ты знаешь?»
«А у него сердечко стучит!.. – тихо проговорила мать. – Я его ладонью слышу».
Она села за клавиатуру компьютера, и вместе с сыном они стали вводить в аппарат все видимые приметы птички, чтобы узнать её название. Не сразу, но им вскоре удалось точно определить, что в ладони матери лежит стриж. Как он попал в беду, что это за беда, - об этом спрашивать у «грамотного» аппарата было бесполезно. Он просто не мог знать всего. И мать стала искать в «умной» машине способы выхода из этой беды. Как оказать возможную помощь птичке.
«Быстро в аптеку!» - раздалась через некоторое время очередная её команда сыну.
«Зачем?»
«За глюкозой! – пояснила мать, обнаружив на одном из сайтов рекомендации об оказании помощи в подобных случаях. – И пипетку прихвати на всякий случай».
Мальчишка схватил предложенный кошелёк и пулей вылетел из дома.
Весь запыхавшийся, он вернулся через считанные минуты и протянул матери нужные покупки.
«Открывай!» - коротко скомандовала та.
Через несколько мгновений пузырёк был распечатан.
«А как.., как ты, мама, его будешь поить? – головой кивая на птичку, спросил сын. – У него же клювик закрыт…»
«Пипетку! Набери глюкозу в пипетку!»
Ещё несколько мгновений – и наполненная лекарством пипетка в руках у матери.
«Шарфик сними».
Мальчишка осторожно стащил с птички шарфик, мать перехватила крохотное тельце в ладони так, чтобы освободить два главных пальца и осторожно надавила ими на клювик птички с обеих сторон у самого его основания. И клювик раскрылся!!! Мать капнула туда капельку жидкости-лекарства, и клювик закрылся! Сам!!! Вернее, конечно, его закрыла птичка, которой хватило на это движение остатка сил. Подождали несколько мгновений и снова капнули капельку глюкозы в раскрытый клювик. И снова он закрылся! Потом ещё.., ещё…
«Хватит! - споив несколько порций, решительно прервала процедуру мать. – Не навредить бы…»
Она снова укрыла стрижа шарфиком и опять застучала по клавишам компьютера освободившейся рукой.
«Ловите комаров!» - вдруг скомандовала она, уже обращаясь и к старшему, и к младшему своему шестилетнему сыну, появившемуся откуда-то с улицы.
«Чево-о-о-о?!» - вытянул от изумления лицо старший.
«Комаров, говорю, ловите! – повторила мать. – Он, - она кивнула на закутанного шарфиком малыша, - кушать хочет! А они питаются комарами!»
«Но их же сейчас нет! – растерянно развёл руки в стороны старший сын. – Ведь на улице день…»
«Мамочка! – звонко вступил в разговор младший братик. – А давай мы ему хлебушка дадим!»
«Нельзя! – решительно возразила мать. – Он очень слаб, и мы можем ему навредить. Вот если бы яичек…»
«Каких яичек?»
«Муравьиных.., - мать вздохнула, - но до леса от нас так далеко…»
«Мама! Мамочка! – опять закричал младший. – А у нас на огороде тоже есть муравьишки! Помнишь; мы копали картошку, а они бегали в земле».
«Точно! – обрадовалась мать. – Бегом в огород!»
Малыши стремительно сорвались с места.
«Только немного! – крикнула им вдогонку мать. – Муравьишкам яички тоже нужны…»
«Хорошо, мама!»
Через несколько минут оба братика вернулись в дом.
«Вот! – прерывисто дыша, протянул старший ладошку, в которой разместилась маленькая щепотка крошечных белых катышков. – Хватит?»
«Хватит! – кивнула головой мать. – Он ведь тоже маленький. А ему их хоть бы несколько сейчас… Если что – ещё сбегаете».
«Ладно».
Но как кормить? Способ раскрыть клюв птички мать освоила – он раскрывался хорошо – но как дать птичке маленькое яичко? Пипеткой же ведь, как капельку глюкозы, его не капнешь.
«Тащи пинцет!» – прозвучала очередная короткая команда старшему сыну, и через несколько мгновений в её руках был нужный инструмент.
И всё повторилось: снова осторожное движение двух пальцев, надавливающих с двух сторон под основание птичьего клюва, снова широко открывшийся рот стрижа, который распахивался, словно у новорожденного птенца – во всю ширь, и с помощью пинцета женщина осторожно положила на крохотный язычок малюсенькое муравьиное яичко. Крошечное даже, если уж точнее сказать! Ведь и сами-то его обладатели – земляные муравьи – совсем крошки. И птичий ротик закрылся! Через несколько мгновений операция повторилась.., потом опять, и так была скормлена вся щепотка живительной для птички еды.
«Всё! Хватит! – остановилась мать. – Пусть отдохнёт…»
…Прошло несколько часов. Всё это время женщина так и носила птичку в ладошке, прикрывая её шарфиком и согревая теплом своей руки. Почти всё это время она «изучала жизнь пернатых» по компьютеру и, как выяснилось позже, не ошиблась в своих действиях ни разу! Ни тогда, когда согревала в ладонях, ни когда снова поила глюкозой, вновь отмеряя крошечные порции, ни когда кормила муравьиными яичками, за которыми ещё пару раз бегали на огород её сыновья, ни когда делала перерыв в этих операциях по спасению жизни маленького комочка из перьев – никогда! Ни разу!!
И вот наступил момент, когда плёнка век на глазёнках стрижа окончательно спала вниз, и он пристальным взглядом посмотрел на своих спасителей. Спасителей, сумевших-таки удержать неотвратимо, казалось, утекающую из маленького тельца жизнь. Птичка не проявляла при этом рассмотрении никаких признаков беспокойства; она, очевидно, полностью доверяла своим спасителям.
Потом прошло ещё какое-то время, и женщина отчётливо ощутила на ладони движение оживающего птичьего тельца. К этому времени, изучив все возможные материалы о стрижах с помощью компьютера, она уже поняла, что птичка не имеет ран, как это показалось поначалу. Что её крылышки в порядке, что тельце тоже не повреждено, лишь по каким-то причинам было сильно ослаблено на момент обнаружения и не могло было быть поднятым в воздух ослабевшими крылышками. В воздух, где стрижи проводят всю свою жизнь, как рыбы в воде, наслаждаясь стремительным полётом, и без которого они умирают.
А потом стриж забеспокоился окончательно. Ведь он не может жить вне полёта. Нормально жить, как все его сородичи. Головка его, безнадёжно свисавшая вниз при обнаружении, уже тревожно завертелась, ибо тельце-то было спелёнано хоть и спасительным, но ограничивающим движения шарфиком.
И тогда женщина вышла на улицу. Вытянула перед собой ладонь со стрижом и осторожно сняла с него шарфик. Птичку не ограничивало более ничто. Она посидела ещё несколько мгновений, прижимаясь к тёплой ладони, словно не веря в своё освобождение или не желая расставаться с живительным теплом. Потом она привстала на лапки и убедилась, что они её держат. Ещё несколько мгновений тишины и неподвижности, во время которых длинным-предлинным взглядом глазок-бусинок с чуть наклоненной на бок головки стриж словно бы благодарил человека за добро и возрождение его к жизни. И, наконец, крылья. Птичка сначала широко расправила их, словно не до конца веря, что такое вновь стало возможным. Потом несколько раз коротко встряхнула ими, проверяя, очевидно, уже их готовность и способность к полёту. Ещё раз долгим-долгим взглядом посмотрела на женщину и, в завершении всего, радостно вскрикнув, коротко, но резко оттолкнулась лапками от человеческой ладони и мгновенно взмыла ввысь! И всё! И исчезла в голубизне вечереющего неба!..
Лети, малыш!
От автора.
Как и все переложенные мною на строчки истории, эта списана с натуры. В ней всё дословно и строго по пунктам – один за другим. Женщина – Агафонова Ольга Сергеевна - учитель начальной школы, мальчишки-братья – её сыновья: семиклассник Ваня и шестилетний Кирилл. Адрес происходящего – город Неман Калининградской области, время действия – лето 2016 года.
Авторский форум:
ЛЕТИ, МАЛЫШ!
«Мама! Смотри!» - мальчишка-подросток сделал несколько быстрых шагов в сторону от тропинки, отходящей от дома, и присел на корточки.
Идущая сзади мать последовала его примеру и остановилась рядом.
«Смотри, мама!..» – снова прозвучало из уст мальчишки, но прозвучало как-то уж очень робко, тихо.., обречённо.
Прямо перед ним на травке лежала птичка. Это не был маленький птенец, как показалось поначалу, - одно её крылышко широко распласталось по зелёной травке, отчётливо показывая намерения птички взлететь в спасительную высь, но… но крылышко было недвижимо. Так же неподвижна была и голова птички, беспомощно свешивающаяся вниз с небольшого травянистого бугорка, и, самое главное, маленькие бусинки глаз её красноречиво прикрывала белесоватая плёночка век. Всё! Жизнь ушла из маленького тельца. Об этом говорил весь его вид. Кошка ли была тому виной, камень ли хулиганский, которые, к сожалению, тоже бывают в жизни, ещё ли что, но жизнь маленького живого существа навсегда покинула его, превратив в неподвижный комочек перьев. Так казалось…
Мать и сын замерли. Даже не сговариваясь, замерли, словно отдавая последнюю дань памяти.
«Надо её похоронить, мама, - указывая на птичку, тихо сказал мальчик и протянул руку к оттопыренному птичьему крылышку, намереваясь поднять птичье тельце с земли. – Ой, мама!.. Да она же живая!!!»
«С чего ты взял?» - спросила мать.
«А она крылышко дёрнула!»
Теперь уж и мать по примеру сына присела на корточки рядом с ним и внимательно посмотрела на птичку. Она по-прежнему была неподвижной. В какой-то момент, однако, оба – и мать, и сын – заметили, что оттопыренное птичье крылышко действительно шевельнулось. Словно бы птичка хотела опереться на него, чтобы хотя бы встать на лапки, если уж не взлететь. Теперь уж и мать потянулась к замершему вновь комочку из перьев и взяла его в руку. Взяла… и тут же стремительно выпрямилась во весь рост.
«Домой!» - прозвучало из её уст всего одно слово.
Словно командирский приказ прозвучало: коротко, властно, непререкаемо.
«А как же магазин, мама?» - всё-таки спросил мальчик.
«Потом! – столь же кратко ответила мать. – Всё потом! Он, - она кивнула головой на птичку, - живой, и его надо согреть. Он весь дрожит!»
Она осторожно свернула крылышко птички ей под бочок и накрыла малыша второй ладонью. И тут же оба – и мальчик, и его мама – увидели маленькое чудо: безжизненные, казалось, плёночки птичьих век вздрогнули и медленно пошли вниз, открывая глаза птички. Словно бы она хотела увидеть, кто ж это с ней так… Но никаких более проявлений жизни в ней не обозначилось, и лишь дрожь в маленьком тельце подтверждала, что жизнь ещё не покинула его навсегда.
«Включай компьютер!» – скомандовала мать мальчишке, едва лишь они переступили порог дома.
«Зачем, мама?»
«Включай, говорю! – требовательно повторила мать и, округлив рот, медленно выдохнула очередную порцию тёплого воздуха в сторону птичьей головки.
Обе руки её были заняты: на одной ладони лежал комочек из перьев, другая, создавая тепло, прикрывая его тельце сверху – делать что-либо она не могла.
«Принеси шарфик!» – последовала очередная команда сыну, как только она увидела, что включённый им аппарат готов к работе.
Мальчишка проворно исполнил материнское приказание и расстелил шарфик на столе.
«Не надо!» - опять столь же кратка была его мать. – Мы не будем её заворачивать. Сложи шарфик вдвое. Нет.., вчетверо».
Мальчишка быстро выполнил очередную команду, и лишь после этого его мать подняла вверх ладонь, которая прикрывала птичку. Та по-прежнему недвижимо лежала на другой ладони женщины, впитывая исходящее от неё тепло, а её глазки, хоть и слабо, но проглядывали из-под полуопущенной плёнки век.
Женщина взяла подготовленный шарфик освободившейся рукой и заботливо, словно тёплым одеялом, укутала им лежащую на ладони птичку. Снова выдохнула на маленькую головку очередную порцию тёплого воздуха изо рта и тихо проговорила:
«Согревайся, малыш!»
«Мама, а он правда живой?» - недоверчиво просил мальчик, внимательно наблюдавший за матерью.
«Да!»
«А как ты знаешь?»
«А у него сердечко стучит!.. – тихо проговорила мать. – Я его ладонью слышу».
Она села за клавиатуру компьютера, и вместе с сыном они стали вводить в аппарат все видимые приметы птички, чтобы узнать её название. Не сразу, но им вскоре удалось точно определить, что в ладони матери лежит стриж. Как он попал в беду, что это за беда, - об этом спрашивать у «грамотного» аппарата было бесполезно. Он просто не мог знать всего. И мать стала искать в «умной» машине способы выхода из этой беды. Как оказать возможную помощь птичке.
«Быстро в аптеку!» - раздалась через некоторое время очередная её команда сыну.
«Зачем?»
«За глюкозой! – пояснила мать, обнаружив на одном из сайтов рекомендации об оказании помощи в подобных случаях. – И пипетку прихвати на всякий случай».
Мальчишка схватил предложенный кошелёк и пулей вылетел из дома.
Весь запыхавшийся, он вернулся через считанные минуты и протянул матери нужные покупки.
«Открывай!» - коротко скомандовала та.
Через несколько мгновений пузырёк был распечатан.
«А как.., как ты, мама, его будешь поить? – головой кивая на птичку, спросил сын. – У него же клювик закрыт…»
«Пипетку! Набери глюкозу в пипетку!»
Ещё несколько мгновений – и наполненная лекарством пипетка в руках у матери.
«Шарфик сними».
Мальчишка осторожно стащил с птички шарфик, мать перехватила крохотное тельце в ладони так, чтобы освободить два главных пальца и осторожно надавила ими на клювик птички с обеих сторон у самого его основания. И клювик раскрылся!!! Мать капнула туда капельку жидкости-лекарства, и клювик закрылся! Сам!!! Вернее, конечно, его закрыла птичка, которой хватило на это движение остатка сил. Подождали несколько мгновений и снова капнули капельку глюкозы в раскрытый клювик. И снова он закрылся! Потом ещё.., ещё…
«Хватит! - споив несколько порций, решительно прервала процедуру мать. – Не навредить бы…»
Она снова укрыла стрижа шарфиком и опять застучала по клавишам компьютера освободившейся рукой.
«Ловите комаров!» - вдруг скомандовала она, уже обращаясь и к старшему, и к младшему своему шестилетнему сыну, появившемуся откуда-то с улицы.
«Чево-о-о-о?!» - вытянул от изумления лицо старший.
«Комаров, говорю, ловите! – повторила мать. – Он, - она кивнула на закутанного шарфиком малыша, - кушать хочет! А они питаются комарами!»
«Но их же сейчас нет! – растерянно развёл руки в стороны старший сын. – Ведь на улице день…»
«Мамочка! – звонко вступил в разговор младший братик. – А давай мы ему хлебушка дадим!»
«Нельзя! – решительно возразила мать. – Он очень слаб, и мы можем ему навредить. Вот если бы яичек…»
«Каких яичек?»
«Муравьиных.., - мать вздохнула, - но до леса от нас так далеко…»
«Мама! Мамочка! – опять закричал младший. – А у нас на огороде тоже есть муравьишки! Помнишь; мы копали картошку, а они бегали в земле».
«Точно! – обрадовалась мать. – Бегом в огород!»
Малыши стремительно сорвались с места.
«Только немного! – крикнула им вдогонку мать. – Муравьишкам яички тоже нужны…»
«Хорошо, мама!»
Через несколько минут оба братика вернулись в дом.
«Вот! – прерывисто дыша, протянул старший ладошку, в которой разместилась маленькая щепотка крошечных белых катышков. – Хватит?»
«Хватит! – кивнула головой мать. – Он ведь тоже маленький. А ему их хоть бы несколько сейчас… Если что – ещё сбегаете».
«Ладно».
Но как кормить? Способ раскрыть клюв птички мать освоила – он раскрывался хорошо – но как дать птичке маленькое яичко? Пипеткой же ведь, как капельку глюкозы, его не капнешь.
«Тащи пинцет!» – прозвучала очередная короткая команда старшему сыну, и через несколько мгновений в её руках был нужный инструмент.
И всё повторилось: снова осторожное движение двух пальцев, надавливающих с двух сторон под основание птичьего клюва, снова широко открывшийся рот стрижа, который распахивался, словно у новорожденного птенца – во всю ширь, и с помощью пинцета женщина осторожно положила на крохотный язычок малюсенькое муравьиное яичко. Крошечное даже, если уж точнее сказать! Ведь и сами-то его обладатели – земляные муравьи – совсем крошки. И птичий ротик закрылся! Через несколько мгновений операция повторилась.., потом опять, и так была скормлена вся щепотка живительной для птички еды.
«Всё! Хватит! – остановилась мать. – Пусть отдохнёт…»
…Прошло несколько часов. Всё это время женщина так и носила птичку в ладошке, прикрывая её шарфиком и согревая теплом своей руки. Почти всё это время она «изучала жизнь пернатых» по компьютеру и, как выяснилось позже, не ошиблась в своих действиях ни разу! Ни тогда, когда согревала в ладонях, ни когда снова поила глюкозой, вновь отмеряя крошечные порции, ни когда кормила муравьиными яичками, за которыми ещё пару раз бегали на огород её сыновья, ни когда делала перерыв в этих операциях по спасению жизни маленького комочка из перьев – никогда! Ни разу!!
И вот наступил момент, когда плёнка век на глазёнках стрижа окончательно спала вниз, и он пристальным взглядом посмотрел на своих спасителей. Спасителей, сумевших-таки удержать неотвратимо, казалось, утекающую из маленького тельца жизнь. Птичка не проявляла при этом рассмотрении никаких признаков беспокойства; она, очевидно, полностью доверяла своим спасителям.
Потом прошло ещё какое-то время, и женщина отчётливо ощутила на ладони движение оживающего птичьего тельца. К этому времени, изучив все возможные материалы о стрижах с помощью компьютера, она уже поняла, что птичка не имеет ран, как это показалось поначалу. Что её крылышки в порядке, что тельце тоже не повреждено, лишь по каким-то причинам было сильно ослаблено на момент обнаружения и не могло было быть поднятым в воздух ослабевшими крылышками. В воздух, где стрижи проводят всю свою жизнь, как рыбы в воде, наслаждаясь стремительным полётом, и без которого они умирают.
А потом стриж забеспокоился окончательно. Ведь он не может жить вне полёта. Нормально жить, как все его сородичи. Головка его, безнадёжно свисавшая вниз при обнаружении, уже тревожно завертелась, ибо тельце-то было спелёнано хоть и спасительным, но ограничивающим движения шарфиком.
И тогда женщина вышла на улицу. Вытянула перед собой ладонь со стрижом и осторожно сняла с него шарфик. Птичку не ограничивало более ничто. Она посидела ещё несколько мгновений, прижимаясь к тёплой ладони, словно не веря в своё освобождение или не желая расставаться с живительным теплом. Потом она привстала на лапки и убедилась, что они её держат. Ещё несколько мгновений тишины и неподвижности, во время которых длинным-предлинным взглядом глазок-бусинок с чуть наклоненной на бок головки стриж словно бы благодарил человека за добро и возрождение его к жизни. И, наконец, крылья. Птичка сначала широко расправила их, словно не до конца веря, что такое вновь стало возможным. Потом несколько раз коротко встряхнула ими, проверяя, очевидно, уже их готовность и способность к полёту. Ещё раз долгим-долгим взглядом посмотрела на женщину и, в завершении всего, радостно вскрикнув, коротко, но резко оттолкнулась лапками от человеческой ладони и мгновенно взмыла ввысь! И всё! И исчезла в голубизне вечереющего неба!..
Лети, малыш!
От автора.
Как и все переложенные мною на строчки истории, эта списана с натуры. В ней всё дословно и строго по пунктам – один за другим. Женщина – Агафонова Ольга Сергеевна - учитель начальной школы, мальчишки-братья – её сыновья: семиклассник Ваня и шестилетний Кирилл. Адрес происходящего – город Неман Калининградской области, время действия – лето 2016 года.
