Дипломант конкурса - ЗДЕСЬ:
Авторский форум:

СЕДОЙ

Полгода, как завершилась война. Всю войну деревенские бабы мечтали: «Вот закончится война, вернутся мужики…» Да только вернулся, хорошо, если каждый десятый. Ни один двор не обошла похоронка. Всё меньше и меньше оставалось надежды у женщин Андреевки обнять своего близкого и любимого отца, мужа, сына.
Но по субботам Дарья запрягала колхозную лошадь и бабы, не потерявшие ещё надежду, отправлялись за пятнадцать вёрст на полустанок, где один раз в неделю останавливался воинский эшелон. Но за последние два месяца тот ни разу не остановился, чтобы высадить счастливого солдата, вернувшегося с войны.
Подошла Ольга, в фуфайке и ватных штанах – ноябрь на дворе. Молча села в телегу. Нежная улыбка на миг мелькнула на лице и исчезла, вновь превратив тридцатилетнюю красавицу в пожилую бабу. Подошла дородная женщина. С ухмылкой посмотрела на Ольгу:
- Ты что, в фуфайке мужа встречать собралась?
- Не береди душу, Валентина! - тяжело вздохнула та. – Садись, уж, поехали!
- Нинку подождём! – тихо произнесла Дарья. – Тоже с нами поедет.
- Это городская-то учительница? А она кого ждёт?
- Вон идёт. Сама у неё и спроси.
Подошла молодая женщина в лёгком пальто и тихо произнесла:
- Можно сесть?
- Ох, горе ты, горе! – вздохнула Ольга. – На дворе ноябрь, а ты в чулочках. Садись уж! Вон, набрось на ноги попону, а то околеешь, пока доедем.
- Спасибо! – та робко села в телегу.
- Рассказывай, кто у тебя! – Валентина не любила молчать, и новенькая собеседница была в радость.
- Муж! Его год, как на фронт забрали. Три месяца не пишет… - на её глазах появились слёзы. – Последний раз написал, что едет с японцами воевать - и всё.
- Так с этой Японии письма вовек не дождёшься. Где она находится?
- Япония находится в Восточной Азии. Расположена в Тихом океане, на Японском архипелаге, - сквозь слёзы затараторила учительница, словно на уроке в школе. – Это государство ещё называют «страной восходящего солнца», и это название говорит само за себя. Так как солнце восходит на востоке, то, соответственно, Япония находится на крайнем востоке от ее ближайших соседей Советского Союза, Кореи и Китая.
- Ну, ты даёшь! – первой пришла в себя Ольга. – Мне даже в школу захотелось.
- Говорят, японцы хорошие воины, - вставила Валентина. – Никогда не сдаются. А если проигрывают, то животы себе разрезают.
- Если с Серёжей что случится, я не переживу, - вскрикнула Нина и заревела.
- Ты, девка, успокойся! – со злостью в голосе крикнула Ольга. – У меня и отец, и муж, и брат на войне. Мы с мамкой на всех похоронки получили, - её голос дрогнул. – А вдруг кто-то жив? Вон, на Кольку Чинкова тоже похоронка пришла, а он вернулся! Без руки только.
Валентина наклонилась к уху молодой учительницы и прошептала:
- Дарья вон тоже три похоронки получила. На мужа и на обоих сыновей.
- Четыре, - перебила её извозчица, видно, услышав. – На Витеньку - два раза. Его как раз два года назад забрали. Прошлой осенью первую похоронку получила.
Женщина на минуту замолкла, видно, сдерживая поступивший к горлу ком.
- А перед Новым годом письмо написал: жив, здоров… Война уже кончилась… Думала, приедет скоро… Похоронка… Погиб уже после войны… в Праге…
- Он у тебя красивый был! Лицом маленько на девушку похож. А как плясал! – Валентина почувствовала: сейчас плохо будет подруге. - Всё думала: подрастут мои девки, отдам какую-нибудь за него замуж…
- Ты что замолчала? – спросила Ольга, посмотрев на удивление грустную подругу.
- Варе уже двадцать два, Кате – двадцать, да, и Светке уже восемнадцать исполнилось. А мужиков нет. Видно, нам вчетвером век куковать.
- У вас трое дочерей? – поинтересовалась Нина, чтобы утешить женщину.
- До войны у меня и сын был, и муж. Погибли они в сорок третьем. А я всё встречаю. Хоть бы кто-нибудь из деревенских парней вернулся! Мои уже не вернутся. Ванька у меня такой сильный был, как и отец…
- Дарьин Пётр, пожалуй, сильнее был, - вздохнула Ольга, посмотрев на свою подругу-извозчицу. – Сестрёнка моя всё на него заглядывала.
- На Витьку она заглядывалась, - засмеялась Валентина. – От него все девчонки без ума были. Такой красавец! А твой Ванька (да и Петька тоже) - увальни увальнями. Им только с медведицами миловаться.
На миг на губах Даши мелькнула улыбка, но тут же погасла. И со злостью в голосе она выдавила:
- Зато теперь никого нет. Девчонки мои в детстве умерли, а сыновья и муж на войне погибли. Такая тоска нападает - хоть на стенку лезь! У тебя, Валя, три дочери. Есть с кем вечерами и поговорить, и поплакать. У Ольги и сестра, и мать, а у меня… - она смахнула с глаз слезу и дёрнула повод. – Одна радость – вас вожу. Смотрю, как вы радуетесь - и забываюсь. Хоть ненадолго.
- Эх, жизнь наша бабская! – почти вскрикнула Ольга. – Так без мужиков всю жизнь и проживём! У Нинки муж вернётся. Да и молодая она ещё. А мы…
- Ты-то что себя хоронишь? - задорно проворковала Валентина. – Тебя всего тридцать. Я и то мечтаю какого-нибудь старичка найти.
Валя сладко потянулась. Но улыбка сошла с её губ, и она отрешённо махнула рукой.
- Поздно я замуж вышла, и с дитём у нас что-то не получилось, - словно вслух думая о своём, промолвила Оля. – Был бы сейчас мальчонка на моего Сёму похожий. Всё же мужик в доме…

За разговорами незаметно доехали до полустанка. Там уже стояли две телеги: с ильичёвскими и октябрьскими.
- Что, бабоньки, остановится сегодня эшелон? – крикнула им вместо приветствия Валентина.
- Дай, Боже! – раздались в ответ возгласы, полные надежд.
- Опять часа два прождём - и всё напрасно, - проворчала Ольга.
Замолкли бабы. Коль два месяца никто в их три деревни не возвращался, и сегодня, поди, не будет…

Более часа делились женщины новостями - и вдруг смолкли. Гудок паровоза. Вот и сам показался вдалеке, на полной скорости. Промчится мимо! Нет – тормозит! Тормозит!
Машинист высунулся из окна, пытаясь определить, как нужный вагон остановить возле телег. Заскрипели тормоза. Застыли взгляды женщин на ближайшей теплушке. И вот выпрыгнул солдат, повернулся.
- Степушка!!! – вскрикнула одна из ильичёвских баб.
Подбежала, обняла мужа, словно боясь, что тот исчезнет. И заревела первый раз за четыре года - от радости!
- Подожди, Катя! – муж оторвал от себя жену и крикнул вовнутрь теплушки. – Давайте, сынки!
А счастливая ильичёвская баба повернулась к своим подругам, прижала руки к груди, всем своим видом крича: «Простите меня, подруженьки! Такое счастье выпало! Вернулся мой Стёпушка!» Между тем, двое молодых солдат спрыгнули на землю и, подняв руки, стали спускать ещё одного воина.
Застыли взгляды женщин на нём. Офицерский мундир и лицо, изрешечённое шрамами, Звезда Героя на груди и волосы - совершенно седые. Возвращались мужики с войны и с медалями, и с орденами. А вот со Звездой – такого ещё не было.
Состав тут же тронулся и, набирая обороты, помчался к следующему полустанку, где его с нетерпением ждали такие же женщины. Воин, постояв, попытался шагнуть, но боль ещё сильнее исказила его страшное лицо, и он обессилено схватился за плечо солдата.
- После сильного ранения он. Чудом выжил, - поддержал его Степан и раздражённо крикнул. – Андреевские, вы что стоите? Ваш мужик-то!
Но совсем окаменели андреевские бабы. Нет, неродной! Родной образ давно бы узнали! Знакомый увидеть бы!
- Сроду у нас таких не было, - наконец выдавила Валентина.
Вдруг Дарья слезла с телеги. Зачем? Разум молчал. Сделала шаг, другой. Разум продолжал молчать. И вдруг из самого сердца, минуя этот самый разум, вырвался крик:
- Витенька!!!
- Ты что, Дарья, с ума сошла? – удивлённо промолвила Валентина. – Твой Витька мальчишка, а этот… Седой.
- Мама! – произнёс седой и бросился навстречу.
Он не упал. Обнял свою маму, уткнулся ей в плечо, как два года назад, во время проводов. А женщины смотрели на Витьку и не могли поверить, что перед ними тот самый мальчишка.