Дипломант конкурса - ЗДЕСЬ:

Я ещё живой
(отрывки из повести)


В дверь позвонили. Мама пошла узнать, кто пришёл. Анатолий, лёжа в отведённой ему комнате, хорошо мог слышать каждое слово.

– Здравствуйте. Я по объявлению, – послышался молодой женский голос.
– Здравствуйте. Зайдите, – ответила мама. – Вы внимательно читали объявление? Нам нужна опытная сиделка по уходу за больным с травмой позвоночника.
– Да, я внимательно читала ваше объявление. Я имею некоторый опыт в этой области.
– Боюсь, девушка, вы не справитесь. Наш больной достаточно крупный и тяжёлый, а вы такая хрупкая и молодая. Нет, боюсь, эта работа не для вас.
– Да вы не сомневайтесь, я справлюсь.
– Послушайте, девушка, – в голосе мамы Толя уловил некоторое раздражение, – как вас зовут?
– Надя.
– О господи! У нас уже была одна Надежда, которая не оправдала надежд. Уж извините за каламбур. Понимаете, что мне сына нужно на ноги ставить? Его поднимать придётся, его поворачивать надо, одна Надя довела его до пролежней. Пролежни на ягодицах, сын человек молодой, будет вас стесняться. Так что извините, будем искать кого-то постарше.
– Простите, вас как зовут? – В голосе девушки послышались нотки обиды.
– Анна Сергеевна.
– Анна Сергеевна, я учусь в медицинском институте на последнем курсе. Опыт ухода за тяжёлыми больными у меня сравнительно небольшой, но всё же есть. Я умею делать хороший массаж, что вашему больному наверняка понадобится. Обстоятельства сложились так, что мне очень нужна эта работа. Анна Сергеевна, возьмите меня с испытательным сроком, готова неделю отработать бесплатно, только за проживание, в смысле за ночлег. Не понравлюсь, тогда просто распрощаемся – и всё.
– Даже не знаю. Что, очень нужна работа?
– Очень, Анна Сергеевна! Вы даже не представляете как. Папа потерял работу, он в авиации работал, мама одна тянет всю семью – она врач. Кроме меня, ещё двое детей. Я старшая. А ваши условия мне очень подходят: место учёбы – через дорогу перейти, возможность проживания и, главное, работа во второй половине дня.
– Да, это так. С утра я ещё трудоспособная, сама управляюсь, а вечером валюсь с ног. Здоровье уже не то. А его и искупать надо, и постель поменять, и проследить, чтобы лекарства выпил, и покормить, и утку подать, и много ещё чего. А я после шести вечера просто отключаюсь.
– Вот видите, нам обеим подходит такой график дежурства.
– Ну, не знаю, не знаю. Пусть сынок сам решает. Как он скажет, так и будет. Давайте пройдём к нему в комнату. Пусть он сам на вас посмотрит.

Анатолий даже слегка приподнялся на локтях, когда мама провела в комнату девушку.

– Вот знакомься, сынок, это Надя. А это Анатолий, мой единственный сын.
– Очень приятно, – с лёгким поклоном сказала девушка.
– Мне тоже, – ответил Толя.

Первое впечатление девушка производила очень хорошее. Скромно одетая, небольшого роста, худенькая, светлые волосы завязаны тугим узлом на затылке, черты лица правильные и не обременены косметикой, лишь глаза слегка подкрашены – только для того, чтобы подчеркнуть их синеву, да губы тронуты помадой, близкой к естественному цвету. Было очевидно, что девушка умела себя подать, а это могло свидетельствовать о том, что она далеко не глупа. Это обстоятельство в первую очередь устраивало Анатолия, а когда новая знакомая под его пристальным взглядом заметно смутилась, сомнений никаких не осталось.

– Я не возражаю, мама, пусть остаётся.
– Когда можно будет приступить, Анна Сергеевна? – спросила, не скрывая радости, новая сиделка.
– Да вот сегодня и приступайте. Пойдёмте, я покажу вам вашу комнату и кухню.
– Так мне можно сегодня перенести свои вещи?
– Разумеется.
– Ура! – не сдержалась девушка, но, смутившись, быстро взяла себя в руки и добавила: – То есть я хотела сказать спасибо.

После того, как она ушла за вещами, Анна Сергеевна зашла к сыну и спросила:

– Ну и как тебе молодая сиделка?
– Смешная. Пытается показать, что она старше и мудрее, чем есть на самом деле. Но при этом не фальшивая.
– Я тоже думаю, что неизбалованная девчонка. Уже достойна уважения только за то, что решительно настроена закончить учёбу и не тянуть с родителей последнее. С работой сейчас очень тяжело, без блата никуда не устроишься, даже санитаркой в больницу. А её родители живут аж… тфу, забыла, как городок она свой называла.
– А как же папа-авиатор? Какая авиация в маленьком городке? Я думал, она местная.
– Так он в сельхозавиации лётчиком работал, поля обрабатывал. Сейчас и междугородные самолёты почти не летают, а о малой авиации и говорить нечего. Я ее немного порасспрашивала о ней, о родителях, и она произвела на меня хорошее впечатление, а с первого взгляда, надо правду сказать, не очень понравилась. Теперь посмотрим, какая из неё сиделка получится.

* * *

Очень скоро и Анна Сергеевна, и Анатолий убедились, что лучшей сиделки трудно было желать. Первое, что им сразу понравилось, – её чистоплотность. Любую работу она начинала с мытья рук и переодевания в белоснежный медицинский халат. Кровать, которая казалась чистой, Надежда выдраила до стерильного блеска, поменяла постельное бельё, умело перекатывая больного с боку на бок, затем навела идеальный порядок в комнате, которую проветрила, открыв настежь окно.

Через неделю уже невозможно было представить жизнь без этого маленького, но сильного своим духом человека, заряжающего всё вокруг положительной энергией. Буквально в первый же день молодёжь стала обращаться друг к другу на ты. Общаться с Надеждой было легко и просто, ей не нужно было подсказывать или напоминать её обязанности. Что нужно делать для больного, она знала лучше мамы, и это не могло не радовать Анну Сергеевну.

– Правильную профессию ты выбрала, Наденька, – повторяла она не раз. – Именно такими сердечными должны быть врачи. Доброта и внимание – вот лучшее лекарство для больного.

Когда Надя уходила утром на занятия в институт, Анатолию становилось скучно. Телевизор он не любил, а на книгах становилось всё труднее сосредотачиваться. Потом ему стало не хватать общения, даже когда девушка, переделав все дела, отправлялась к себе заниматься. Сначала он искал предлог, чтобы она к нему зашла хотя бы на минутку, а потом просто попросил, чтобы Надя штудировала свои науки у него в комнате, пообещав вести себя очень тихо.

– Хорошо, – согласилась девушка, – но при одном условии: ты не будешь на меня смотреть. Не люблю, когда на меня смотрят во время зубрёжки. У меня в это время бывает очень глупое выражение лица. А кому приятно выглядеть полной дурой?
– Ой, что-то мне не верится, что с такими умными глазами можно иметь глупое выражение лица. Но я согласен не подглядывать за тобой, а ты за это почитаешь вслух свои науки.
– Вслух? Да разве тебе может быть интересна, например, гиперемия, которую мне на завтра нужно вызубрить.
– Абсолютно не соображаю, что это за зверь, но очень хочется узнать. Название уже интригует, красивое.
– А на деле ничего хорошего. Это увеличенное кровенаполнение органа или ткани в результате усиленного притока крови.
– Смотри, как интересно! Ты меня заинтриговала. Давай, читай про это кровенаполнение. Я буду нем как рыба и тоже постигну медицинскую науку. А там, глядишь, и в медицину подамся.
– Ну смотри, сам напросился, не говори потом, что я тебя учёбой своей замучила.
– Вы, студентка, лучше не отвлекайтесь. Приступайте к занятиям.
– Ладно! – сказала Надя, усаживаясь поудобнее в кресло. – Тогда слушай: «Гиперемия бывает артериальная и венозная. Артериальная возникает рефлекторно под влиянием психических аффектов или раздражающего действия»…

Она долго и монотонно читала толстый учебник, как читают молитву, а Толик слушал, закрыв глаза, наслаждаясь приятным тихим голосом девушки. Когда Надя дошла до венозной гиперемии, он сладко погрузился в дрёму. В этот момент ему было по-настоящему хорошо. Забылись все беды и несчастья, не было никаких болезненных ощущений – ни физических, ни моральных. Надежда, бросив мимолётный взгляд на его лицо, сильно удивилась, заметив, как разгладились морщинки на лбу и переносице Анатолия, появилось по-детски открытое и светлое выражение. Но стоило девушке замолчать, как молодой человек тут же открыл глаза и спросил:

– Почему остановилась? Книжка закончилась? Возьми другую.
– Странно, я думала, что ты уснул.
– А ты про метод усвоения материала во сне слышала?
– Ну, тогда расскажи, что тебе удалось с помощью этого метода усвоить.
– Элементарно, Ватсон! Артериальная гиперемия – это когда возникает усиленный приток крови… Ну, например, когда тебе стыдно и ты краснеешь под воздействием психического аффекта, ну или когда я изрядно позанимаюсь на тренажёрах и раскраснеюсь как рак, то это фактор физического воздействия. Можно ещё съесть чего-нибудь. Тогда это будет уже биология. Облился кислотой – химия. Ну, и так далее.
– Ну ты даёшь! – восхищённо воскликнула Надежда. – Ведь, в принципе, всё правильно излагаешь. А мне казалось, что ты даже не слушал.
– А ты думаешь, я в школе двоечником был? Не подумай, что хвастаюсь, но школу я с золотой медалью закончил. Если не веришь, можешь у мамы спросить. Мама! Мама! Ты знаешь, где лежит моя медаль?
– Там, где и грамоты, и кубки, – отозвалась из кухни Анна Сергеевна.– В зале в серванте лежит в коробочке. Принести?
– А можно, я сама посмотрю? – попросила девушка.
– Отчего же нельзя? – сказала, входя в комнату, женщина. – Пойдём, я тебе всё покажу. Он у нас был и спортсмен, и олимпиады разные выигрывал. О таком ребёнке любая мать может только мечтать.

Женщина повела Надю в зал, который стал теперь комнатой хозяйки и куда раньше девушка не заходила. За большими стеклянными дверцами дорогого солидного серванта красовалось несколько кубков, спортивных медалей и грамот.

– У Толика был первый разряд по лёгкой атлетике, по многоборью, – с гордостью сообщила Анна Сергеевна. – Но самая главная награда вот. – Она достала из серванта коричневую коробочку и протянула её Наде. – Заработана честно – не за деньги или по блату. Он всегда всего добивался сам. А хочешь, Наденька, я тебе альбом наш семейный покажу?
– Конечно, хочу. Всё так интересно! Я даже не предполагала… Как с такими способностями человек мог пойти работать в шахту?
– А вот давай присядем, я тебе фотографии покажу и всё расскажу. Только дверь прикроем, а то у него слух чересчур острый. Толя не любит, когда о нём говорят.

Женщины закрылись в комнате и долго секретничали между собой. Анна Сергеевна рассказала всю историю жизни своего сына. И о гибели отца, и о ссоре с отчимом, и о трагедии в шахте, и о жене тоже не могла умолчать.

Надежда была потрясена услышанным:

– Просто не укладывается в голове. У нас с Анатолием совсем незначительная разница в возрасте. У меня, кроме учёбы, вспомнить нечего, а у него столько всего произошло…– Надя грустно покачала головой.
– А скажи, Наденька, у тебя есть парень? – спросила женщина, глядя на девушку поверх очков. – Не могу поверить, чтобы у такой чудесной девушки никого не было.
– Представьте себе, что нет. Я ведь не такая умная, как ваш Толя, мне учёба с большим трудом даётся. На первом курсе был неудачный роман, после которого чуть было из института не вылетела. Поэтому сказала себе: пока не получу в руки диплом, никаких романов.

Чувствуя, что разговор пошёл не туда, куда ей хотелось, Надя спохватилась:

– Заболтались мы, а мужчину кормить пора.

* * *

На следующий день Надежда вернулась из института раньше обычного и не одна. С ней вошёл высокий, солидного вида мужчина, в дорогом костюме, при галстуке и в роговых очках.

– Анна Сергеевна, разрешите представить моего преподавателя Петра Евгеньевича. Пётр Евгеньевич согласился посмотреть больного.
– Денисова кого хочешь уговорит, – сказал мужчина, целуя руку Анне Сергеевне. – Ну, ведите меня к шахтёру. И дайте, пожалуйста, историю болезни и рентгеновские снимки.
– Собрали, в общем-то, неплохо, даже отростки сохранили, хотя при такой травме их проще было удалить. Но работу свою явно не доделали. После того, как кости срослись, нужно было сразу делать ещё одну операцию по установке позвонков на место. А вас где собирали, молодой человек?
– В Луганске.
– Н-да, в Луганске, – задумчиво произнёс профессор, – в Луганске. Надо ехать в Киев, и чем скорее, тем лучше. Срочно нужно отыскать историю болезни и все снимки. Я оформлю направление от нашей клиники, позвоню своему однокашнику. Я ему в прошлом году тестя возил с межпозвоночной грыжей. Руки золотые и оборудование самое современное, даже томограф имеется в его распоряжении. Но хочу предупредить, что стоит очень дорого и обследование, и лечение. Зато результат я вам гарантирую.
– Господи, – воскликнула Анна Сергеевна, – да неужели такое возможно?
– Возможно, возможно, дорогая мамочка, – заверил Пётр Евгеньевич. – Собирайте средства. Я сегодня же уточню, во что это вам обойдётся, но, думаю, не меньше пятнадцати тысяч долларов за полный курс. Наши фантики, увы, не котируются. Если вам нужен помощник, то Денисова вам подойдёт? С институтом я помогу уладить проблемы, а остальное, дорогие мои, всё будет зависеть только от вас. Всё, молодой человек, готовьтесь.

Профессор направился к выходу, а женщина засуетилась возле него, не зная, как отблагодарить, и уже возле входной двери спросила:

– Пётр Евгеньевич, скажите, что мы вам должны?
– Анна Сергеевна! Так, кажется? – возмутился профессор. – Вы мне портите студентку. Мы своих студентов учим бескорыстному служению людям. А вы?.. Хорош я буду в глазах своей ученицы!
– Я же от чистого сердца!
– Так ведь и я тоже. Если хотите сделать доброе дело, то студентку мою не обижайте. Она моя любимица, хоть и предательница. Да, Денисова, в гинекологию пойдём?
– Уже даже не знаю, Пётр Евгеньевич, – отозвалась девушка, – интернатура покажет.
– Да я шучу, Денисова, лишь бы по душе была специальность. За тебя выбирать никто не должен.


* * *

Переступив через гордость, Анна Сергеевна позвонила бывшему мужу и договорилась о встрече. Он пригласил её в свой загородный дом, пообещав прислать за ней машину. Вечером Анна Сергеевна была доставлена в шикарный особняк на берегу Днепра. Бывший муж встретил её приветливо, представил молодой жене и сказал, что можно всё говорить при ней, так как от своих жён у него никогда секретов не было. Рассказывая о трагедии с сыном и проблемами с лечением, бывшая супруга поглядывала настороженно на разлучницу, которая тоже с любопытством посматривала на «бывшую». В заключение Анна Сергеевна сказала:

– Я готова за лечение сына отдать любую квартиру. Паша, выкупи у меня – хочешь, нашу трёхкомнатную квартиру, хочешь, родительскую двухкомнатную. Я тебя очень прошу, помоги.

Бывший муж выдержал длинную паузу и, обращаясь к своей молодой жене, словно прося совета, спросил:

– Что думаешь по этому поводу, дорогая?

Молодая, гибкая, как кошка, супруга встала со своего кресла, подошла к мужу, уселась ему на колени, обняла за шею и нежно промурлыкала:

– А тут и думать не о чем, дорогой. Спасать парня надо.

Муж нежно поцеловал её в кончик носа и произнёс:

– А друзья мне говорили, что ты стерва. Наврали, собаки.
– Ты разочарован? Это у меня внешность обманчивая, а так я хорошая. – И, уже отбросив игривый тон, продолжила: – Анна Сергеевна, на мою поддержку в этом вопросе можете смело рассчитывать. Если есть хотя бы малейший шанс поставить парня на ноги, мы его поставим. Никакие квартиры нам не нужны, они вам самим пригодятся. Не такие уже большие деньги требуются на лечение. Пашины друзья за один вечер в казино больше просаживают. – Она погладила мужа нежно, как ребёнка, и опять перешла на игривый тон: – Наш Паша не такой, наш Паша хороший, он даже детскому дому помогает, новый корпус бесплатно построил, хороший мальчик, хороший.
– Ладно, Ксюха, брысь! – Мужчина нежно отстранился от жены. – А на тебя, Анна, я в обиде. Могла раньше ко мне прийти. Не чужие люди ведь. И Толик мне, как сын. Я на него зла не держу. Даже уважаю за мужской поступок. Одно обидно: сколько я ни старался, отцом он меня так и не признал. Даже на свадьбу не пригласил.
– Что уж теперь вспоминать! – грустно сказала Анна Сергеевна.
– Обиделся, видите ли, на отчима! Как же, гордый! А я вот обиду не держу и всё сделаю для него. Значит, так, не будем долго тут рассусоливать, завтра я пришлю тебе своего адвоката, он займётся оформлением финансовой стороны вопроса, заключим контракт с клиникой на полный курс лечения. Транспортировкой в Киев займусь лично. Доставим самолётом, не трясти же с поломанным позвонком в машине. На текущие расходы… ну, там, на нянек, санитарок, не знаю, на что ещё, сколько надо, столько и дам. Ты тоже поедешь в Киев?
– Да, обязательно.
– Тогда поживёшь в моей киевской квартире. Купил по случаю. Летать по делам в столицу часто приходится, но ты же знаешь, я гостиниц не люблю. Возникнут вопросы – звони мне немедленно. Да и вообще держи меня всё время в курсе.
– Спасибо, Паша, – дрожащим голосом сказала Анна Сергеевна, – я всегда знала, что ты очень добрый и чуткий.


* * *

Через несколько дней Надежда уехала в сопровождении адвоката Павла Арсентьевича оформлять все необходимые документы в киевскую клинику. Анатолий затосковал уже через несколько часов разлуки. Мама, заметив грустные глаза сына, спросила:

– Что с тобой, сынок?
– Мне страшно, мама.
– Чего ты боишься, глупый? Всё будет хорошо.
– А вдруг она не вернётся?
– Что за глупости! Наденька не вернётся? Что ты придумал? Не вернётся! Да ты, никак, влюбился?
– Я не знаю, мама. Знаю только, что плохо мне без неё.
– Это и есть любовь.
– Но я для неё – только работа. Меня страх берёт от того, что уеду в Киев – и всё кончится. И мы больше никогда не увидимся. Мне даже хочется оставить всё как есть.
– Да что это с тобой, сынок? Что за мысли такие? Наоборот, ты должен вылечиться и добиваться её любви. Или ты думаешь строить отношения на жалости к себе?
– Пока я буду лечиться, она забудет меня.
– Тогда, значит, не судьба, а на судьбу нечего пенять. Но поверь моему материнскому сердцу: она к тебе тоже неравнодушна.

Надя приехала только через четыре дня. Влетела в квартиру с лицом победителя и с порога закричала:

– Люди! Всё просто прекрасно! Тринадцатого мая нас ждут в клинике!

Анна Сергеевна бросилась Надежде на шею и покрыла всё лицо девушки поцелуями, даже не пытаясь скрыть слёзы радости.

– Пройди скорее к Толе, – шепнула растроганная женщина, – совсем извёлся, тебя дожидаясь.
– Я только руки помою с дороги, – попросила Надежда.
– Потом, потом, – Анна Сергеевна почти силой втолкнула девушку в комнату сына, – а я пока чай приготовлю и что-нибудь позавтракать соберу.

Женщина ушла на кухню, оставив молодых людей наедине.

– Здравствуй, Толя. Тринадцатого тебе нужно быть в Киеве.
– Здравствуй! Я это уже слышал.
– А почему так нерадостно?
– Я уже не знаю, чему мне радоваться.
– Что-то я ничего не понимаю. Что случилось, пока меня не было? Я тебя не узнаю.
– Я себя сам не узнаю.
– Ну-ка, давай, быстренько рассказывай, почему такой мрачный.
– Тебе в детстве «Аленький цветочек» читали?
– Ну?
– Там через три дня чудовище чуть не загнулось, а тебя не было целых четыре.
– Ах, вот оно что! Бедное моё чудовище, дай я тебе лучше подушку поправлю, а потом уже поговорим.

Надя наклонилась, чтобы поправить почти упавшую на пол подушку. Этого момента Анатолий упустить себе уже не позволил: сильными руками он обхватил девушку, притянул к себе и все свои чувства вложил в бесконечно длинный поцелуй. Надежда даже не пыталась вырваться. Одним движением руки она вынула из тугого узла на голове заколку, и волосы светлым веером рассыпались по подушке, укрывая их лица, соединённые неожиданным порывом.

Анна Сергеевна заглянула в комнату, чтобы пригласить Надежду к чаю; ей не терпелось узнать все подробности поездки девушки в Киев. Но то, что она увидела, заставило её на цыпочках попятиться обратно. Чай подождёт!

Через несколько минут Наде удалось оторваться от пылающего лица Анатолия.

– Да-а-а, – протянула она, – Пётр Евгеньевич был прав: с рефлексами у вас, больной, всё в полном порядке.
– Ну, так я же ещё живой, – сказал в своё оправдание Толя.
– А знаете ли вы, Анатолий Ващук, что я девушка порядочная, и если вы тоже порядочный человек, то после вашего поступка вы просто обязаны на мне жениться?
– Да я хоть сейчас.
– Смотри, какой скорый. Девушка должна подумать.
– Только думай недолго, а то чудовище умрёт.
– По закону этой сказки после поцелуя ты уже не чудовище, а прекрасный принц. Так что будем жить долго и счастливо и умрём в один день.


Надеюсь, у автора появится Авторский форум: