Серебряный лауреат конкурса - ЗДЕСЬ:
Авторский форум:
Запах костра
До поезда оставалось больше часа. Никита с мамой и младшей сестрой Марусей коротал время на вокзале в Харькове. «Почему время здесь имеет особое измерение, течёт медленно? — размышлял он, сидя на скамейке в зале ожидания. — Когда-нибудь я найду этому объяснение…», — он медленно провожал взглядом движущихся по залу пассажиров с рюкзаками на спине и чемоданами в руках. Они напоминали ему муравьёв, а вокзал — огромный муравейник.
— Мы едем, едем, едем в далёкие края… — напевала Маруся. При этом она наклонялась то к маме, то к брату. — Ну скоро уже в поезд сядем?
— Скоро. Потерпи немного. Ночью в дороге поспишь, а проснёшься уже в Москве. Давай пока почитаем, — мама раскрыла книгу с яркими картинками.
— А мы сходим в большой зоопарк? — девочка примостилась поближе к маме.
— Обязательно. И слонов, и мишек увидим.
— Ура! И потом на Красную площадь пойдём?
— Да, конечно.
— А эта площадь красная как моё новое платье? — Маруся соскочила с места, взялась за юбочку платья с двух сторон и закружилась. — Я в нём пойду. Никита, а ты наденешь новую рубашку? Хочешь на Красную площадь?
Никита улыбнулся:
— Да.
Он любил путешествовать: радовался каждой поездке и новым купленным вещам в дорогу, но не хвастался, как его сестрёнка.
— И ещё хочу в Кремль, — окончание последнего слова он произнёс нечётко.
— И я крем люблю. Он сладкий, — облизнулась сестра. Никита рассмеялся.
— Иди к маме, она тебе сказку почитает, а я пока поиграю, — он достал из кармана рубашки телефон, и вскоре на его экране начались автогонки с препятствиями. Мама негромко читала сказку.
— Костром запахло. Мама, значит, шашлыки будут, как на даче? — послышался голос Маруси. Никита тоже почувствовал запах гари.
— Не пожар ли где? Или курит кто? — беспокойно заёрзала на месте бабуля в летней шляпке в горошек, сидевшая напротив. Мама закрыла книжку:
— Что такое? Непонятно…
Никита прекратил игру, сунув телефон в карман рубашки, желая понять, что происходит. По соседству коренастый мужчина отложил газету, встал и огляделся:
— Вроде не курит никто, — прошёл между сидениями, приглядываясь и стараясь найти, отчего исходит запах. – А это чьё имущество? — он легонько ткнул ногой в пухлую, из клетчатой ткани, сумку под скамейкой.
— Ой, осторожнее, вдруг там…— испуганно зажмурилась бабуля, будто в эту минуту должен был грянуть взрыв.
Никто из находящихся рядом пассажиров не признал поклажу своей.
— Кажется, её здесь не было, когда мы сюда пришли, — мама пыталась вспомнить и понять, как сумка здесь оказалась. — Да, точно не было. Но мы могли не заметить, как её нам подсунули: каждый из нас был занят своим делом...
Взрослые галдели, строили догадки, откуда она взялась и что в ней. Никита слушал их разговор и тоже недоумевал, как появился недалеко от него этот багаж.
— Об этой находке надо сообщить, — решительно высказался мужчина.
Но тут подошёл темноволосый коротко стриженый парень, в шортах и выцветшей майке, в резиновых шлёпанцах на босу ногу. Он наклонился к сумке и медленно потащил её из-под сидения к себе.
— Вот ты и попался! — мужчина схватил незнакомца за ухо.
— Пустите, — съёжился пойманный, бросил ручки сумки и спокойно оттолкнул руку мужчины от уха. Но мужчина тут же крепко обхватил его запястье и не отпускал:
— Я как раз хотел сдать этот груз в милицию, а теперь пусть забирают его вместе с тобой. Там разберутся! Документы с собой?
— Нету... А что я такого сделал? — взволнованно произнёс малолетний подозреваемый. Никита оценивающе смотрел на него, своего ровесника. Ни внешним видом, ни поведением он не вызывал симпатии. «Вокзальный воришка», — определил Никита.
— Ещё отрок, а уже бомжонок. Не дай Боже! — сочувственно покачала головой бабуля.
Парнишка передёрнулся от таких слов. Что-то попытался ответить:
— Э-э-э… У-у-у… Да-а-а... — он выглядел растерянным и беспомощным.
Вокзальный шум заглушил его слова, и Никита ничего из сказанного не понял, подумал, что тот заикается, болен.
— Ну что вы пугаете мальчишку? — заступилась мама.
— Хэ, несовершеннолетние дети с родителями ездят, — не смягчился мужчина, — а этот сам по вокзалу шастает! Родители твои где?
— Нету, — еле слышно ответил парень.
— Ну, вот, пожалуйста! Самостоятельный уже! Что хочу, то и ворочу! А эту старую сумку, зачем тащишь? Что в ней ценного? Признавайся! — настойчиво продолжал разбираться мужчина. — Я, кажется, догадываюсь… Кто хозяин её?
— Я. Это мои вещи, — тихо сказал парнишка, глядя в пол.
— Твои? Тогда открывай! Показывай, что здесь.
Все наблюдавшие замолчали и ждали продолжения. Паренёк сначала стоял как застывший. Было заметно, что он стиснул зубы и внутренне сжался, едва удерживая слёзы. Никите вдруг стало жаль его: он казался незлобным и неагрессивным.
Парень неохотно присел и расстегнул молнию сумки. Все любопытные, и Никита в том числе, окружили его и впились взглядами в загадочное вместилище. Из него новой волной пахнул уже известный запах от доверху плотно набитых, на вид, обгоревших тряпок. Все молча с недоумением переглянулись. Никита скривил лицо и отошёл. Маруся за его спиной радостно выкрикнула:
— Костром пахнет!
Мама смотрела на парнишку огромными глазами, полными непонимания:
— Что там внутри?
— Шмотки... Мои… — с трудом выговорил он, будто ком в горле мешал ему.
— А внизу, что под этими угольками спрятано? — прищурив глаза, спросил мужчина, надеясь всё же уличить пойманного в чём-то ужасном.
— Ничего не спрятано. Одежда, все вещи мои... Собрал, что осталось... Остальные — сгорели, когда снаряд в наш дом попал… А папку с мамкой соседи на огороде похоронили: кладбище обстреливали… — он присел на корточки и застегнул сумку. Повисло молчание. Никите стало не по себе: обидно, что взрослые пытали его, подозревая во вредительстве, да и он сам слёту назвал его «воришкой». И ужасно жалко, что он остался без родителей и крова. Как теперь жить сироте?
Тут к нему подошла в форменной одежде работник вокзала:
— Пойдём!
— Не надо! — выкрикнул Никита, — вы его куда, в милицию, ведёте?
— Погодите, — вскочила мама, — куда его….
— А что вы переполошились? — удивилась железнодорожница. — Он в Белгород едет, к тётке. Сказал, что кроме неё, у него из родных никого нет... Он смог как-то сам доехать сюда из-под Горловки, на перекладных. Попросил нас переправить его через границу. Мы ему билет купили, поможем добраться, а там…. — она помолчала. А потом скомандовала подопечному, — бери свою кладь, ты за одну ручку, а я за другую, и вперёд!
Никита пока слушал её, сердце болезненно сжималось, а в голове стучало: «Чем помочь?» Сейчас он взволнованно смотрел вслед парню и женщине со злополучной ношей, боясь упустить их из виду в многолюдном зале. И вдруг его осенило:
— Мама, давай отдадим мои вещи! Они ему впору будут!
— Ой, как же я не догадалась! Конечно! — она мгновенно расстегнула чемодан, достала из сумочки пакет и стала пихать в него джинсы, шорты, майки, — в Москве тебе новые купим. Беги, догони, отдай!
— Возьми вот, с капустой… — бабуля опустила в пакет поверх вещей завёрнутый в салфетку пирожок, — тёплый ещё, себе купила на перекус… — и, вглядываясь вглубь зала, перекрестила дорогу, по которой удалялся юный беженец.
Никита летел, не чувствуя под собой пола. Толкая пассажиров, обегая чемоданы и сумки, чуть ли не перепрыгивая через них, догнал парня:
— Это тебе, на первый случай…— запыхавшись, протянул ему пакет.
Тот удивлённо посмотрел на Никиту и, заглянув в пакет, несмело взял его:
— Спасибо, — в его безрадостных карих глазах вдруг вспыхнули огоньки.
— Удачи, брат! — Никита ладонью хлопнул его по плечу. Развернулся и побрёл обратно. Он радовался, что смог вложиться в считанные минуты. — Да, на вокзале их то очень много, то едва хватает, чтобы успеть… А ещё время здесь — разное и бывает непредсказуемым…»
Когда Никита вернулся, на скамейке отдыхали новые соседи, и уже не было ни мужчины, ни бабули.
— Немного отдышись, да на поезд скоро пойдём, — сказала мама.
Никита рухнул на сидение. Пригладив русые волосы, влажные от пота, он сидел неподвижно, ничего не видя перед собой и не слыша вокзального шума. Не было рядом сумки с обугленными вещами, но он чувствовал запах костра — того огромного, что полыхал неподалёку, на востоке его страны...
— Сынок, сынок, — мама толкала его в спину, — ты, что, уснул? Бери свой рюкзак! Пора на посадку!
Они двинулись к поезду. Маруся, не отставая, подпрыгивала и размахивала сумочкой:
— Мы едем, едем, едем…
Авторский форум:
Запах костра
До поезда оставалось больше часа. Никита с мамой и младшей сестрой Марусей коротал время на вокзале в Харькове. «Почему время здесь имеет особое измерение, течёт медленно? — размышлял он, сидя на скамейке в зале ожидания. — Когда-нибудь я найду этому объяснение…», — он медленно провожал взглядом движущихся по залу пассажиров с рюкзаками на спине и чемоданами в руках. Они напоминали ему муравьёв, а вокзал — огромный муравейник.
— Мы едем, едем, едем в далёкие края… — напевала Маруся. При этом она наклонялась то к маме, то к брату. — Ну скоро уже в поезд сядем?
— Скоро. Потерпи немного. Ночью в дороге поспишь, а проснёшься уже в Москве. Давай пока почитаем, — мама раскрыла книгу с яркими картинками.
— А мы сходим в большой зоопарк? — девочка примостилась поближе к маме.
— Обязательно. И слонов, и мишек увидим.
— Ура! И потом на Красную площадь пойдём?
— Да, конечно.
— А эта площадь красная как моё новое платье? — Маруся соскочила с места, взялась за юбочку платья с двух сторон и закружилась. — Я в нём пойду. Никита, а ты наденешь новую рубашку? Хочешь на Красную площадь?
Никита улыбнулся:
— Да.
Он любил путешествовать: радовался каждой поездке и новым купленным вещам в дорогу, но не хвастался, как его сестрёнка.
— И ещё хочу в Кремль, — окончание последнего слова он произнёс нечётко.
— И я крем люблю. Он сладкий, — облизнулась сестра. Никита рассмеялся.
— Иди к маме, она тебе сказку почитает, а я пока поиграю, — он достал из кармана рубашки телефон, и вскоре на его экране начались автогонки с препятствиями. Мама негромко читала сказку.
— Костром запахло. Мама, значит, шашлыки будут, как на даче? — послышался голос Маруси. Никита тоже почувствовал запах гари.
— Не пожар ли где? Или курит кто? — беспокойно заёрзала на месте бабуля в летней шляпке в горошек, сидевшая напротив. Мама закрыла книжку:
— Что такое? Непонятно…
Никита прекратил игру, сунув телефон в карман рубашки, желая понять, что происходит. По соседству коренастый мужчина отложил газету, встал и огляделся:
— Вроде не курит никто, — прошёл между сидениями, приглядываясь и стараясь найти, отчего исходит запах. – А это чьё имущество? — он легонько ткнул ногой в пухлую, из клетчатой ткани, сумку под скамейкой.
— Ой, осторожнее, вдруг там…— испуганно зажмурилась бабуля, будто в эту минуту должен был грянуть взрыв.
Никто из находящихся рядом пассажиров не признал поклажу своей.
— Кажется, её здесь не было, когда мы сюда пришли, — мама пыталась вспомнить и понять, как сумка здесь оказалась. — Да, точно не было. Но мы могли не заметить, как её нам подсунули: каждый из нас был занят своим делом...
Взрослые галдели, строили догадки, откуда она взялась и что в ней. Никита слушал их разговор и тоже недоумевал, как появился недалеко от него этот багаж.
— Об этой находке надо сообщить, — решительно высказался мужчина.
Но тут подошёл темноволосый коротко стриженый парень, в шортах и выцветшей майке, в резиновых шлёпанцах на босу ногу. Он наклонился к сумке и медленно потащил её из-под сидения к себе.
— Вот ты и попался! — мужчина схватил незнакомца за ухо.
— Пустите, — съёжился пойманный, бросил ручки сумки и спокойно оттолкнул руку мужчины от уха. Но мужчина тут же крепко обхватил его запястье и не отпускал:
— Я как раз хотел сдать этот груз в милицию, а теперь пусть забирают его вместе с тобой. Там разберутся! Документы с собой?
— Нету... А что я такого сделал? — взволнованно произнёс малолетний подозреваемый. Никита оценивающе смотрел на него, своего ровесника. Ни внешним видом, ни поведением он не вызывал симпатии. «Вокзальный воришка», — определил Никита.
— Ещё отрок, а уже бомжонок. Не дай Боже! — сочувственно покачала головой бабуля.
Парнишка передёрнулся от таких слов. Что-то попытался ответить:
— Э-э-э… У-у-у… Да-а-а... — он выглядел растерянным и беспомощным.
Вокзальный шум заглушил его слова, и Никита ничего из сказанного не понял, подумал, что тот заикается, болен.
— Ну что вы пугаете мальчишку? — заступилась мама.
— Хэ, несовершеннолетние дети с родителями ездят, — не смягчился мужчина, — а этот сам по вокзалу шастает! Родители твои где?
— Нету, — еле слышно ответил парень.
— Ну, вот, пожалуйста! Самостоятельный уже! Что хочу, то и ворочу! А эту старую сумку, зачем тащишь? Что в ней ценного? Признавайся! — настойчиво продолжал разбираться мужчина. — Я, кажется, догадываюсь… Кто хозяин её?
— Я. Это мои вещи, — тихо сказал парнишка, глядя в пол.
— Твои? Тогда открывай! Показывай, что здесь.
Все наблюдавшие замолчали и ждали продолжения. Паренёк сначала стоял как застывший. Было заметно, что он стиснул зубы и внутренне сжался, едва удерживая слёзы. Никите вдруг стало жаль его: он казался незлобным и неагрессивным.
Парень неохотно присел и расстегнул молнию сумки. Все любопытные, и Никита в том числе, окружили его и впились взглядами в загадочное вместилище. Из него новой волной пахнул уже известный запах от доверху плотно набитых, на вид, обгоревших тряпок. Все молча с недоумением переглянулись. Никита скривил лицо и отошёл. Маруся за его спиной радостно выкрикнула:
— Костром пахнет!
Мама смотрела на парнишку огромными глазами, полными непонимания:
— Что там внутри?
— Шмотки... Мои… — с трудом выговорил он, будто ком в горле мешал ему.
— А внизу, что под этими угольками спрятано? — прищурив глаза, спросил мужчина, надеясь всё же уличить пойманного в чём-то ужасном.
— Ничего не спрятано. Одежда, все вещи мои... Собрал, что осталось... Остальные — сгорели, когда снаряд в наш дом попал… А папку с мамкой соседи на огороде похоронили: кладбище обстреливали… — он присел на корточки и застегнул сумку. Повисло молчание. Никите стало не по себе: обидно, что взрослые пытали его, подозревая во вредительстве, да и он сам слёту назвал его «воришкой». И ужасно жалко, что он остался без родителей и крова. Как теперь жить сироте?
Тут к нему подошла в форменной одежде работник вокзала:
— Пойдём!
— Не надо! — выкрикнул Никита, — вы его куда, в милицию, ведёте?
— Погодите, — вскочила мама, — куда его….
— А что вы переполошились? — удивилась железнодорожница. — Он в Белгород едет, к тётке. Сказал, что кроме неё, у него из родных никого нет... Он смог как-то сам доехать сюда из-под Горловки, на перекладных. Попросил нас переправить его через границу. Мы ему билет купили, поможем добраться, а там…. — она помолчала. А потом скомандовала подопечному, — бери свою кладь, ты за одну ручку, а я за другую, и вперёд!
Никита пока слушал её, сердце болезненно сжималось, а в голове стучало: «Чем помочь?» Сейчас он взволнованно смотрел вслед парню и женщине со злополучной ношей, боясь упустить их из виду в многолюдном зале. И вдруг его осенило:
— Мама, давай отдадим мои вещи! Они ему впору будут!
— Ой, как же я не догадалась! Конечно! — она мгновенно расстегнула чемодан, достала из сумочки пакет и стала пихать в него джинсы, шорты, майки, — в Москве тебе новые купим. Беги, догони, отдай!
— Возьми вот, с капустой… — бабуля опустила в пакет поверх вещей завёрнутый в салфетку пирожок, — тёплый ещё, себе купила на перекус… — и, вглядываясь вглубь зала, перекрестила дорогу, по которой удалялся юный беженец.
Никита летел, не чувствуя под собой пола. Толкая пассажиров, обегая чемоданы и сумки, чуть ли не перепрыгивая через них, догнал парня:
— Это тебе, на первый случай…— запыхавшись, протянул ему пакет.
Тот удивлённо посмотрел на Никиту и, заглянув в пакет, несмело взял его:
— Спасибо, — в его безрадостных карих глазах вдруг вспыхнули огоньки.
— Удачи, брат! — Никита ладонью хлопнул его по плечу. Развернулся и побрёл обратно. Он радовался, что смог вложиться в считанные минуты. — Да, на вокзале их то очень много, то едва хватает, чтобы успеть… А ещё время здесь — разное и бывает непредсказуемым…»
Когда Никита вернулся, на скамейке отдыхали новые соседи, и уже не было ни мужчины, ни бабули.
— Немного отдышись, да на поезд скоро пойдём, — сказала мама.
Никита рухнул на сидение. Пригладив русые волосы, влажные от пота, он сидел неподвижно, ничего не видя перед собой и не слыша вокзального шума. Не было рядом сумки с обугленными вещами, но он чувствовал запах костра — того огромного, что полыхал неподалёку, на востоке его страны...
— Сынок, сынок, — мама толкала его в спину, — ты, что, уснул? Бери свой рюкзак! Пора на посадку!
Они двинулись к поезду. Маруся, не отставая, подпрыгивала и размахивала сумочкой:
— Мы едем, едем, едем…
