МУЗЫКАЛЬНО - ЛИТЕРАТУРНЫЙ ФОРУМ КОВДОРИЯ: "Рояль в кустах" - новелла, острый сюжет, неожиданная развязка, юмор приветствуется ( до 30 тысяч знаков с пробелами, превышение + 10%) - МУЗЫКАЛЬНО - ЛИТЕРАТУРНЫЙ ФОРУМ КОВДОРИЯ

Перейти к содержимому

  • 2 Страниц +
  • 1
  • 2
  • Вы не можете создать новую тему
  • Вы не можете ответить в тему

"Рояль в кустах" - новелла, острый сюжет, неожиданная развязка, юмор приветствуется ( до 30 тысяч знаков с пробелами, превышение + 10%) ПРОИЗВЕДЕНИЯ СОИСКАТЕЛЕЙ ПРИНИМАЮТСЯ до 20 января 2024 года.

#1 Пользователь офлайн   GREEN Иконка

  • Главный администратор
  • PipPipPip
  • Группа: Главные администраторы
  • Сообщений: 18 238
  • Регистрация: 02 августа 07

Отправлено 30 августа 2023 - 17:26

Номинация ждёт своих соискателей до 20 января 2024 года включительно.

КОНКУРС БЕСПЛАТНЫЙ

Подробно о порядке участия и проведении конкурса,
ЗДЕСЬ: http://igri-uma.ru/f...?showtopic=5829

0

#2 Пользователь офлайн   Наталья Владимировна Иконка

  • Администратор
  • PipPipPip
  • Группа: Куратор конкурсов
  • Сообщений: 10 507
  • Регистрация: 26 сентября 15

Отправлено 16 октября 2023 - 18:03

1

СЧАСТЬЕ


Первый раз я увидела его в бассейне на соседней дорожке – такого молодого, рельефного и блестяще-мокрого, в маленькой чёрной шапочке. Он плыл брассом – фейерверк брызг. А я висела у края дорожки, цепляясь за поплавки, пытаясь хоть как-то удержаться на плаву, и мёрзла. Он заговорил со мной так запросто и с такой открытой дружелюбностью молодого телка, что я даже немного смутилась. Спросил, почему я не плаваю, или ещё какую-то ерунду – сейчас даже и не помню. Меня поразила удивительная, его ничем не колебимая уверенность в себе. Его звали не то Роллан, не то Агван – в общем, такое напыщенное и дикое имя. Он выпрыгнул одним махом из бассейна и пошёл в раздевалку, помахав мне рукой. Похоже, он был армянин, или вроде того; сложен весьма недурно, только ноги коротковаты. Пока я сушила волосы, он предложил подвести меня до дома. У него была такая навороченная, спортивная и, такая же, как и он, низкорослая тачка. По дороге он болтал без остановки: рассказал, что по образованию фармацевт, что у его семьи сеть аптек, и поэтому он вынужден работать в семейном бизнесе. А ещё о том, что ему двадцать четыре года и что хорошо бы было нам вместе как-нибудь куда-нибудь сходить, и неожиданно признался, что женат. Потом он спросил, чем я занимаюсь и, узнав, очень возбудился… в эмоционально-интеллектуальном смысле, конечно. Очень уж ему хотелось что-то написать, а лучше снять, а ещё лучше самому сняться – одним словом, он сам толком ещё не понял. Он стал делиться со мной какими-то своими идеями на этот счёт, и это было настолько глубоко и безнадёжно-банально, что я вдруг ощутила такой приступ дикого одиночества и тоски, что чуть не выбросилась на полной скорости на проезжую часть. Потом он уехал, а я стояла и тупо глядела на мигающие жёлтым светофоры перекрёстка и полупустой проспект. В тот момент я просто физически осязала себя такой затравленной и глубоко подраненной сучкой в своей бежевой шапочке, в полном зависе от жёлтого пульсирующего света, где-то между «дороги нет» и «путь свободен», но теперь казалось, что на этот раз уже не проскочить.
Потом мы часто виделись в бассейне, и он всегда подвозил меня домой. Он говорил, что ему по пути, да и вообще он любит кататься. Он напросился ко мне на спектакль, и я пригласила его, конечно же, с женой. Они приехали на разных машинах – каждый за своим рулём. Они показались мне такими молодыми и весёлыми, с полудетскими лицами и повадками. А после спектакля, весьма довольные и счастливые, они так же разъехались в разные стороны – каждый в свою – тусить в своих компаниях в разных клубах, как едва знакомые между собой люди.
Потом я встретила его уже поздней осенью, спустя несколько месяцев, и встретила в таком странном месте, что даже не узнала. Уж очень он не клеился у меня с этим местом. Это было в студенческой столовой нового корпуса заочного отделения. Да, кстати, этот новый корпус когда-то был старой общагой, так что никакой он не новый, а так – помыли, покрасили; одним словом, задворки кинематографии для заочников и прочих коммерческих курсов дополнительного образования. Этот так называемый «филиал» стоит в глубоком отдалении от пафосного основного здания с волшебным названием ВГИК, и сам он такой пятиэтажно-серый, с зелёной крышей, унылый такой. Одним словом, переформатированная общага. И вот сижу я, ем гороховый суп и решила сходить за ещё одной порцией гарнира. И вот тут, прямо из очереди меня кто-то окликает. Я смотрю – за соседним столиком актёры-платники, как раз первый курс. Так сказать, ускоренно-коммерческий: на базе первого второе высшее приобретают, прости Господи. И тут – он! Подходит ко мне с такой счастливой и растерянно-торжественной рожей, как будто мы уже после Страшного суда на том свете – а не в очереди за супом – пред вратами, так сказать, не то вечности, не то рая. Конечно, я его не узнала, да и память зрительная у меня совсем плохая, и свет был такой тусклый, и он – как будто не он. Он тогда ужасно расстроился, а я с большим трудом вспомнила и кое-как соединила бассейн, спортивную тачку, его накаченный обнажённый торс и этот гороховый суп, растерянный и смущённый вид. Но, конечно, для приличия, я очень порадовалась за него. Хотя он и вправду смотрелся здесь как-то уж совсем нелепо.
Близился Новый год, и становилось всё более и более невыносимо, ещё невыносимей прежнего. Мокрый чёрный город даже и не пах снегом, а на площадях собирали из железных треугольных каркасов новогодние искусственные ёлки. Эти уродливые нагромождения не имели ничего общего с тем волшебным светящимся хвойным деревом из далёкого детства. Я думаю, что не стоит заморачиваться над тем, чего больше не существует, а возможно, вообще никогда и не существовало на самом деле. Вернее, тогда я именно так и думала, спускаясь по мраморной белой лестнице этого кинематографического ВУЗа чьих-то грёз и мечтаний, но, слава Богу, уже давно не моих. Надо было досдать хвост заканчивающейся зимней сессии, кажется, по эстетике, вот меня и занесло в основной корпус. Между лестницами, рядом с большими зеркалами, я опять увидела его. Они репетировали какой-то танец с немыслимыми поддержками, видимо, все аудитории были заняты. Мимо шли толпы студентов, не обращая на происходящее особого внимания. На этот раз я узнала его сразу. Он подошёл ко мне с лицом, изменившимся до неузнаваемости, с совершенно больным и измученным взглядом. Его рука в белом гипсе и грязных бинтах, которую он накануне сломал на сценическом движении, висела, как перебитое крыло. Передо мной стояло совсем исхудалое, измученное существо, с глазами совершенно другого, незнакомого мне человека. Мне даже показалось, что я прочитала в его взгляде как будто сопричастность, вперемешку с неприкаянностью. Не осталось не то что следа – даже и намёка на уверенность или, упаси Бог, беззаботности. Он стал рассказывать, как жутко устал, какая тяжёлая сессия и экзамен по танцу, а у него рука… и ещё всякую ерунду. А я смотрела в его воспалённые глаза с чёрными кругами и вдруг спросила просто и прямо: «Вот оно тебе всё это было надо? Зачем ты вообще во всё это полез?» Он отступил на шаг и посмотрел на меня с таким испугом, почти с ужасом, а потом улыбнулся, видимо, решив, что я шучу, и сказал шёпотом, точно великую тайну мне открыл: «Ты что? Я так счастлив…»
Этим же вечером я ехала на дачу к одному малознакомому композитору, в большую и шумную тусовку. По чёрным стёклам электрички барабанил дождь. Я ехала не одна, а со своим приятелем по творческому цеху, с которым планировала в эту ночь заняться долгим и упорным сексом. Что секс будет упорным, я знала от его многочисленных любовниц и воздыхательниц. Я смотрела в темноту мокрого окна и вспоминала снег и этого глупого мальчика. Наконец-то за многие месяцы мне снова стало легко и спокойно. А ещё я думала, что скоро Новый год, и ещё, что я, скорее всего, уже больше никогда не буду счастлива. Но это уже совсем другая, ещё более дурацкая, история.
0

#3 Пользователь офлайн   Наталья Владимировна Иконка

  • Администратор
  • PipPipPip
  • Группа: Куратор конкурсов
  • Сообщений: 10 507
  • Регистрация: 26 сентября 15

Отправлено 16 октября 2023 - 19:23

2

ПО СЛЕДАМ ДОН ЖУАНА


Сквозь зелень парка проступал реечный фасад кафе с двускатной крышей. Большие окна выходили на променад с изогнутыми фонарями, а уклон холма открывал гостям панорамный вид на реку. Днём прошёл небольшой дождь, освежив перегретый за последние дни город. В воздухе чувствовалось умиротворение и прохлада.
– Борт диспетчеру. Разрешите посадку? – раздалось твёрдым и уверенным голосом, прорезавшимся сквозь оживлённый гул посетителей заведения.
Он любил загибать подобного рода фразочки. Юмор и лёгкая развязность, по его мнению, были действенным оружием в знакомствах с девушками. И он владел ими мастерски, создавая как минимум ореол неординарности.
Её глаза сквозь безразмерные линзы очков в тонкой оправе с некоторым запозданием скользнули по улыбающемуся незнакомцу и вновь обратились в книгу.
– А то ни одного свободного места! – произнёс парень без малейшего стеснения.
– Мне кажется, Вы невнимательно смотрели, – хладнокровно произнесла она.
– Вы про того мужика с татухами? Если честно, то с Вами сидеть куда приятнее.
– А мне приятнее сидеть одной.
– Готов поспорить, что со мной интереснее.
– Не люблю самовлюблённых мужчин.
– А самоуверенных любите?
– И навязчивых не люблю.
– А настойчивых?
– Решили меня чем-то удивить?
– А если удивлю, смогу приземлиться? Ну что, идёт?
– Идёт, – скептически произнесла она, наблюдая, как этот парень упорно пытался казаться оригинальным. Он надеялся развлечь своей болтовнёй, и она не стала бы возражать, окажись в его голове хоть пара извилин.
– Чего сразу притихли-то? Нечего сказать?
– Что я скажу? Когда я с вами вместе,
Я отыщу десятки слов,
В которых смысл на третьем месте,
На первом - вы и на втором - любовь.
Что я скажу? Зачем вам разбираться?
Скажу, что эта ночь, и звезды, и луна,
Что это для меня всего лишь декорация,
В которой вы играете одна!
Что я скажу? Не всё ли вам равно?
Слова, что говорят в подобные мгновенья,
Почти не слушают, не понимают, но
Их ощущают, как прикосновенья.
Я чувствую, мгновенья торопя,
Как ты дрожишь, как дрожь проходит мимо
По ветке старого жасмина...

– Здорово. Откуда вы это знаете? – не без удивления спросила она. Его проницательный взгляд и учащённое дыхание через мгновение сменились улыбкой с ямочками на щеках.
– Давняя история. Лет пятнадцать назад мать меня потащила в театр, просвещала оболтуса: ну, там искусство и всё такое. Как раз показывали эту пьесу. Помню, как впечатлился и заплакал на этой сцене. Посмотрел потом записи всех спектаклей, фильм с Депардье, перечитал пьесу. Даже в театральный институт поступать хотел, записался в театральную студию. Но как-то не сложилось.
– Я тоже смотрела с Депардье, но давно. Удивили, признаю. Ладно, посадку разрешаю.
Незнакомец с торжеством победителя ловко уселся на противоположное кресло, строгим прямоугольником выложил на столик портмоне с двумя телефонами и тут же заказал проходящему официанту две чашечки кофе.
– Иоанн, – представился он. – Можно проще: Иван. Хотя как меня только не кличут.
– Анна.
Её огромные глаза и выразительная линия бровей, в сочетании с замысловатым сарафаном, навевали образ барышни с портретов Маковского.
– Вы здесь часто бываете? – продолжал Иван.
– Изредка, – сохраняя дистанцию, отвечала Анна.
– Что читаете?
– Да так, просто взяла почитать… Дон Жуана.
– Да что Вы! – подхватил Иван, – вот это да! А чьего?
– Байрона, вроде.
– Вам нравится?
– Не то чтобы очень нравился.
– Так зачем же читаете?
– Интересно, что в нём находят женщины.
– Вас, наверное, недавно бросил парень?
– Бестактно и вульгарно с вашей стороны.
– Вай, тысячекратно извиняюсь, – продолжал невозмутимо Иван в стиле неисправимого мерзавца, – Так что там про Дон Жуана? Для вас он, наверное, просто бабник? Понятно. Все так думают. А на самом деле, его одолевает тяга к неизвестности, за которой всегда скрывается опасность или наслаждение. Тогда и начинаются поиски ярких стимулов, экстремальных предприятий. Риск будоражит кровь. Неужели Дон Жуан не понимает, чем закончится рукопожатие каменной десницы? Несомненно, он отлично осведомлён о грозящей расплате, но, вопреки здравому смыслу, совершает встречное движение.
– Орфей тоже знал, что нельзя оборачиваться.
– Именно. Но стремление не потерять по пути Эвридику оказалось сильнее.
Стремления заставляют человека блуждать. Вот, например, я: просто хотел попить кофе и поехать с рабочими визитами, но увидел Вас и отклонился от маршрута. Возникла потребность движения вперёд, к новому ландшафту. Потому что перемещения вращают в нашем сознании калейдоскоп, где каждый узор неповторим и кажется изящнее предыдущего. Среди буйства красочных цветов, которые, то сворачивают свои бутоны, то мгновенно расправляют новые, разве мы осмелимся предположить, что виной тому лишь разбросанная на обратном конце устройства маленькая горстка камней, многократно отражённая в зеркале? Постоянные метаморфозы с узорами для нас и становятся теми самыми захватывающими происшествиями, за которыми мы будем наблюдать неустанно. Идеологи романтизма хорошо осознавали, что действие должно происходить только в необычных, экзотических местах, которые, несомненно, преисполнены приключениями. Вот почему у товарища Байрона Дон Жуан успевает объехать чуть ли не всю Европу. Вы, кстати, уже дочитали до седьмой песни?
– Вроде бы, нет.
– Тогда удивитесь и месту событий, и героям. Понимаете, Анна, для Дон Жуана каждая новая женщина становится новым ареалом обитания. Оседлость и привязка к единственному месту для него страшнее любого наказания.
– Разве ему не хочется остаться там, где однажды было так хорошо?
– Как Вы точно подметили. Именно однажды! Например, кастанедовский Дон Хуан постоянно в поисках так называемого «места силы». Зачем? Да потому что возникающие при этом препятствия всегда целесообразны: они наполняют движение смыслом. И чем больше их на пути, тем интенсивнее наслаждение. Задержавшись на месте, Дон Жуан лишит себя этого движения. Невозможность остаться порождает единственное альтернативное желание – остановить. И тогда он начинает фиксировать каждую деталь, каждый запах.
– Но ведь остановить удовольствие нельзя.
– Зато можно организовать вечное стремление к нему. Думаю, что при передвижении в городском пространстве Дон Жуан избегает повторов маршрута. А прогулку превращает в дорогу от дома домой, где одна и та же точка служит одновременно пунктом отправления и пунктом назначения. Обратный путь немыслим, его просто не существует. Есть только стремление вперёд, даже если вектор направлен в противоположную сторону. Дон Жуан не возвращается к своим женщинам, ибо не знает, что такое движение вспять.
– Вы так интересно рассказываете, что я даже сбилась.
– Взбодритесь и глотните кофе, – подвинув чашки, произнёс Иван и мягко кивнул в знак благодарности обслуживающему их официанту. – Я подразумеваю, что Дон Жуан в постоянном движении. Дорога же сама по себе содержательна. Путешествие развлекает странствующего, являя собой неиссякаемый источник новизны. А та незамедлительно запускает ориентировочно-исследовательскую реакцию, непроизвольно перенося наше внимание с собственного одиночества на внешний раздражитель. Согласны? Только Дон Жуан выстраивает свой маршрут, перемещаясь от женщины к женщине. Часто это молодая девушка, чистых помыслов и твёрдых моральных убеждений, но открытая подстерегающему и беспощадному миру. Мне кажется, что Вы чем-то на неё похожи, когда так смотрите.
– Что Вы имеете в виду?
– Ничего. Просто сделал комплимент. Такая героиня лишь распаляет людоедский инстинкт охотника, поскольку лёгкая добыча ему не интересна. Здесь же уготована некая борьба с соперником и триумфальное завоевание. Недаром пушкинский Дон Гуан овладевает Доной Анной не где-нибудь, а прямо у могилы мужа, в её беспросветной скорби.
– Кажется, у мужчин это называется спортивным интересом?
– Это было бы слишком просто. В лице нового объекта соблазнения Дон Жуан снова получает шанс преодолеть космическое одиночество. Но это иллюзия. Знаете, Анна, крах мира заблуждений страшен именно тем, что за ним ничего нет – только бездна свободы. Людям нужен заслон, спасительный крюк в виде хоть каких-то убеждений.
– А вашему Дон Жуану разве не нужен?
– Он для того и создан, чтобы нарушать законы. В своём стремлении жить Дон Жуан вынужден вступать в противоречие с ними. Борьба обусловлена потребностью следовать собственным курсом. Это не результат его мыслительной деятельности.
– Ну, интеллектуалом его сложно назвать.
– Вы меня не поняли. Я подразумеваю, что жуановские принципы сформированы, в первую очередь, эмоциональным восприятием. Для него первично чувство, а лишь затем приходит осознание. Если вообще приходит.
– Так он, в самом деле, влюбляется в каждую из своих женщин?
– Конечно, иначе ему бы вряд ли удавалось соблазнять с такой лёгкостью. Ничто не способно так сильно подтолкнуть к взаимности, как изначальная симпатия в наш адрес. Вот Вы мне понравились, и это нашло ответный отклик: даже пытались спрятать улыбку. Хотя я успел приметить.
– Не было ничего такого. Вы просто хорошо прочитали отрывок, вот и всё.
– Я лишь привёл пример, как работает механизм. И стесняться тут нечего.
– Потому что Вы меня постоянно смущаете. Не понимаю, как можно влюбляться во всех подряд. Все же не могут нравиться.
– Мне импонирует ваш живой ум, Анна. С удовольствием отвечу. Единственным мотивом тут выступает способность в каждой женщине видеть прекрасное. Следовало бы назвать Дон Жуана эстетом, поскольку греки закладывали в это понятие именно чувственное восприятие красоты. Между прочим, в пьесе Мольера он отчётливо заявляет о наличии принципов при выборе. Животная похоть и вкусовые предпочтения уступают место эстетике. Именно эта склонность роднит его с одноимённым героем и в решении Феллини, и в трактовке Кьеркегора. Кстати, если не читали и не смотрели, прочтите и посмотрите.
– Хорошо. Но сначала Байрона дочитаю. Получается, ваш Дон Жуан тоже умеет наслаждаться каждой женщиной?
– Да. Любовь для него не сконцентрирована в одном человеке – она рассеяна по свету, она видна во всём. Каждая его связь в равной степени приносит наслаждение. В этом контексте интимная близость Дон Жуана воспринимается им как метафизический акт. Не поэтому ли всякая девушка отдаётся ему целиком, без остатка?
– Мне кажется, Вы как мужчина просто пытаетесь оправдать его.
– Нисколько. Способность Жуана созерцать прекрасное вызвана ощущением собственной конечности. Именно оно призывает его к ещё большему наслаждению. И потому немыслимо, чтобы Дон Жуан навсегда остался с одной единственной, отказавшись ото всех остальных. Ему слишком хорошо известно, что нет никакого «навсегда» и никакой «единственной» не существует.
– Но ведь многие люди живут всю жизнь вместе. Так и должно быть. Я в это верю.
– Это восприятие Дюймовочки, но не Дон Жуана. Ему известно, что есть лишь бесконечное количество возможностей в течение конечного отрезка времени жизни. И если толстовского Дон Жуана каждая возлюбленная роднила со Вселенной и всякий раз он испытывал разочарование, если гофмановский Жуан искал в ней свой идеал – прекраснейшую из прекрасных, то, как Вы выразились, «мой» Дон Жуан давно покинул пределы романтизма. Его восприятие совсем иное.
– Это я и пытаюсь понять. Какое же?
– Абсолют недостижим; человек смертен; все женщины одинаково прекрасны, как листья одного дерева – вот его картина мироздания. Отказ же от наслаждения, пожертвование собой во имя выдуманного кем-то высшего смысла – удел бессмертных. Дон Жуану следует поторопиться, ведь ему нужно успеть многое.
– То есть переспать со всеми подряд?
– Как же Вы хороши, когда сердитесь! Просто он знает наперёд, что и наслаждение конечно. Возникает неуёмная потребность продолжать. Не случайно для Дон Жуана Тирсо де Молина любовь созвучна бытию. Представьте себе: едва не утонув в морской пучине, приходя в сознание, он видит сельскую рыбачку и тут же влюбляется в неё, воспламеняя в холодном сердце ответное чувство. Представляете?
– Получается, что поматросил и бросил во имя наслаждения. Так, по-вашему?
– Сама физическая близость между мужчиной и женщиной как бы делит их отношения на «до» и «после». Движение всегда направлено вперёд, и переход через границу может осуществиться только один раз. Невозможность повторно испытать всю остроту удовольствия от первого и единственного перехода заставляет Дон Жуана отправляться на новые поиски. То самое ощущение конечности лишь усиливает наслаждение и оставляет в женщинах неизгладимый след недосказанности. Будто калёным железом, изъятым из горнила плавящейся страсти, Дон Жуан выжигает это клеймо у них на груди. Блаженство на самом пике, в самой верхней точке подъёма, когда оно ещё не замусорено посредственными ощущениями и не покрыто толщей совместного быта – вот что фиксирует Дон Жуан в сознании женщин. Он как бы останавливает мгновение – тот самый миг их наивысшего удовольствия.
– И что же, это хорошо?
– Вы мыслите не теми категориями. В пьесе Радзинского, которую, наверное, тоже ещё не читали, Дон Жуан способен окрылить женщин одним воспоминанием. Им кажется, что это был сон – настолько велико блаженство, пережитое три тысячи лет назад. Уверяю, они ему даже благодарны. Вот потому пламенное «я люблю тебя» так легко увлекает за ним всех женщин в раскалённом от солнца парке.
– Женщина не может быть средством, не должна быть этапом в жизни мужчины. Если бы Дон Жуан по-настоящему любил, то знал, что она его навеки. Я уверена: сколько бы влюблялась, столько раз и выходила бы замуж. А вашему Дон Жуану нужно намылить шею!
– За что? Дон Жуану незачем скрывать свою порочность, поскольку ему о ней ничего неизвестно. Прекрасное в принципе не может быть порочным – этот урок Платона был хорошо им усвоен. Конечно, всех этих поборников правильной жизни не может не раздражать природная беспечность байроновского Дон Жуана: этот угодник всегда доволен, любезен и мил, весел и здоров – независим от них. Вот почему он объявляется вне закона, где охотно и предпочитает оставаться. Ему тесно в рамках любой принятой нормы. Свобода превыше всего, и он готов платить за неё столь высокую цену. Дон Жуан продолжает вкатывать в гору сизифов камень, наслаждаясь жизнью вопреки обстоятельствам. Ему не требуется протекторат смысла – он просто живёт. Не ради, не во имя – живёт, чтобы жить. Система стремится вытолкнуть дерзкого бунтаря как инородный предмет. Вынесенный за скобки остального социума, Дон Жуан становится блуждающим объектом в бесконечном пустом пространстве.
– Подождите. Но ведь все его женщины живут внутри системы, правильно я поняла? Как же ему удаётся контактировать с ними, если он выдавлен наружу?
– Беспощадная энергия выдавливания имеет совсем иной вектор – вглубь, в самое себя. Признавая, что для Дон Жуана все женщины одинаково прекрасны, нельзя отрицать и того, что каждая из них должна находиться от него на равном удалении. А это значит, что Дон Жуан попадает не вовне, а внутрь системы, и система эта сферична. Поместив Жуана именно в центр – и только в центр системы – мы обнаружим, что любая женщина находится на расстоянии, равном радиусу сечения этой самой сферы. Так объясняется, что ни одна дама для него ни ближе, ни дальше, ни роднее. Обратите внимание, что рукопожатие каменной десницы заканчивается для Дон Жуана именно провалом вниз, сквозь земную поверхность; а ведь из любой её точки это всегда будет радиальным движением к центру, возвратом в исходное положение для нового путешествия. Дон Жуан не перемещается по поверхности – он прорезает объём, отчего ему и тесно в плоскостной парадигме. И эта способность к трансцензусу позволяет Жуану видеть параллельные миры. Для него не существует взаимоисключений, то есть объективной морали.
– Но совсем без морали нельзя. Какие-то правила должны быть. Ведь существют законы природы.
– Они и есть мировой океан, омывающий всю сферу. Для перемещений по её поверхности людям как мореплавателям никак не обойтись без знаний в нравственной навигации. При движении же сквозь объём не нужны никакие нравственные маяки и ориентиры. Ведь куда бы Дон Жуан ни отправился из центра, он всё равно достигнет наружного зеркала сферы, причём с одинаковой быстротою. Какое бы количество радиусов ни было проложено из центра, это всегда будут новые координаты на поверхности сферы – новые места, новые приключения, новые женщины. А через две точки можно провести лишь одну прямую. Расходящиеся радиусы не будут пересекаться между собой, а значит, не существует и никаких конфликтных взаимоисключений. Выходит, все локации и женщины условно параллельны друг другу.
– Простите, Иван, что перебиваю. Но называть лучи, исходящие из одной точки, параллельными прямыми нельзя, это неверно. Я окончила школу с математическим уклоном. Нас по алгебре и геометрии гоняли так, что в слезах иногда домой приходила. Выучили на всю жизнь.
– То-то смотрю, Вы в этих очках на училку-математичку похожи.
– Ну, хватит. Я не училка.
– Шучу, шучу. Но я ведь сказал про условную параллельность. Суть заключается в отсутствии пересечения.
– Ну, хорошо, пускай будут параллельны. Но это евклидова система отсчёта. А Вы же сами сказали, что Дон Жуан живёт в объёме, то есть пространстве с кривизной.
– В этом-то и проблема! Сам герой вдруг начинает ощущать, что в иной системе отсчёта параллельные прямые, хоть фактически и остаются таковыми, претерпевают существенное искажение. Эти новые свойства трёхмерного пространства-времени вступают в противоречие с изначально принятыми Дон Жуаном принципами. Непараллельные параллели – как Вам такое?
– Это уже слишком сложно для меня.
– Сферическое пространство Дон Жуана в один миг схлопывается, как мыльный пузырь. Было всё – и нет ничего: ни выхода, ни ответов на вопросы. Внезапно осознанная возможность пересечения параллельных прямых в бесконечно удалённой точке разрушает главное заблуждение: иллюзию о возможности преодоления иллюзий.
– И как быть?
– Блистательный вопрос. Наше познание в конечном итоге сводится именно к этому растерянному вопросу. Тщетные попытки разума прорваться за пределы опыта неизбежно приводят к антиномиям. Найденное однажды объяснение перестаёт считаться вполне удовлетворительным. Всё, что ранее было неколебимым, превращается в прах и тут же возрождается вновь. Как ни странно, но именно в такие моменты Дон Жуан попадает в свою родную стихию – стихию абсурда. Вы вот, например, учились в математической школе, а увлекаетесь литературой. Помните, как в фильме: «…такая противоречивая вся»? – томно проговорил Иван, срывая воображаемый шарфик с шеи, и тут же расхохотался во весь голос.
– Знакомая фраза. Это откуда?
– Потом посмотрите. Подсказочка: фильм двухсерийный. Вы утверждали, что всякий раз выходили бы замуж за любимого человека. А ведь мольеровский Дон Жуан тоже вступает в брак с каждой возлюбленной. Но это не столько способ добычи, сколько ясный признак отсутствия у героя понятий о прошлом и будущем. Жуан не скупится на изящные слова и клятвы, пламенность которых всякий раз подлинная, но – лишь здесь и сейчас. Существует только сиюминутная правда. Вот она, абсурдная сущность Жуана, где умышленное применение сладкоголосых речей сочетается с искренней верой в собственные чувства, а холодный расчёт переходит в эмоциональный жар. Кстати, соединение света и тьмы, правды и лжи легко отыскать и в толстовском Дон Жуане. Прочтите. А кто грандиозно проявил его противоречивую природу в музыке?
– Кто? А, сейчас… Чайк… Нет, Моцарт?
– В точку. Чью постановку видели?
– Наверно, какие-то отрывки слышала по радио. Если честно, в опере ни разу не была. Выходит, Дон Жуан настолько противоречив и абсурден, что даже не понимает ответственности за свои поступки?
– Стоило системе выдавить пушкинского Дон Гуана из Мадрида – и неуёмная энергия возвращает его назад. Вопреки здравому смыслу, герой решается на очередное смертельно опасное предприятие: тайком проникнуть на свидание к Доне Анне. Действительно ли рассчитывает он, что не будет узнан первым встречным? Так ли верит в любовь и благосклонность короля, ослушавшись его приказа? Вряд ли, ведь слишком очевидны и высоки риски.
– Да, доля абсурда здесь есть.
– Доля? Да всё его существо соткано из абсурда! Дон Гуану и этого мало – ему подавай ощущений поострее. И вот язвительный вызов бросается статуе командора. К чему эта бравада напоказ, если вокруг ни души? Лепорелло явно не тот зритель, перед которым есть смысл набивать себе цену. Так зачем же Гуан это делает? Ведь даже когда покорный Лепорелло, выполнив просьбу своего господина, возвращается в страшном испуге, Дон Гуан не отступает, а идёт лично совершить задуманную дерзость.
– Зачем?
– Потому что герой заигрывает не с бездушным куском камня. Он бросает вызов бесконечно превозмогающим силам. Страх для Дон Гуана отнюдь не сопутствующее ощущение, а искомое. Подобно двухкомпонентному составу вещества, страх в соединении с желанием превращает вязкую обыденность в бурлящий поток жизни. И снова противоположности обнаруживают двойственную природу Дон Гуана. Вот почему сначала мы наблюдаем циничную репетицию признания в любви, а затем – искренние клятвы и мольбы во время его свершения. Напоминает, кстати, шекспировского Ричарда III, прямо на глазах у зрителей сочиняющего коварное соблазнение вдовы, а спустя мгновение – подлинно источающего слёзы в её ногах. Прочтёте потом. Рекомендую.
– Иван, можно вопрос? Вы философ?
– Я риэлтор.
– Ничего себе риэлтор! – засмеялась Анна. – Точно, риэлторы же всегда с двумя телефонами.
– Да, это наше проклятье. Вот на этом классная камера. Так что пришлось потратиться. Не шевелитесь! Мне нравится, как на Вас падает свет и сквозь линзы очков отражается в зрачках. Можно сфотографировать?
– Нет, пожалуйста, я на фотографиях всегда получаюсь немного пухликом. И в очках не нравлюсь себе.
– В этом же самый вкус.
– Вы опять меня смущаете. Не надо.
– Не шевелитесь, говорю. Чуть доверните голову на меня. Вот так. Хорошо. Очень хорошо. И ещё. Слишком хорошо. Сейчас отредактирую и пришлю. Продиктуете номер?
– Потом, ладно? Я даже покраснела вся. Вы ещё и фотографией увлекаетесь?
– Фотограф из меня не очень. Но сейчас такая техника, что за тебя сама всё делает. Помните, в фильме: «Профессор, конечно, лопух, но аппаратура при нём, при нём».
– Да-да, очень люблю эту сцену. Вы смешно показываете. Так, на чём мы остановились? Значит, Дон Жуан никогда не возвращается и двигается только вперёд. Но куда он идёт?
– Поскольку с вершины горы все дороги ведут вниз, овладев однажды женщиной, каждый следующий шаг Дон Жуана будет уже не восхождением, а спуском с покорённой вершины. Стрелка часов, проходя новогодний рубеж, с каждой последующей секундой лишь отдаляет нас от долгожданного праздничного мгновения. Ребёнок неизбежно демонтирует свой конструктор, едва закончив сборку, ведь с готовым объектом уже нечего делать. А разрушая, он продолжает свой путь, хотя и в обратном направлении. Та же участь ждёт любого снеговика или песочный замок: возведённое должно быть переделано или уничтожено. Живое непременно погибнет, чтобы возродиться вновь. Бесконечное однообразие мертвенно. Чтобы не застыть в вязкой массе, нужно постоянно перемешивать пространство-время. Вот чем занят Дон Жуан.
– Звучит-то, конечно, красиво…
– И предельно просто. Выделяемая энергия должна поглотиться каким-либо объектом. Дон Жуану неважно, что ждёт его впереди. Главное – он продолжает свой путь к цели, то есть к точке приложения энергии. И ничто не остановит его. Будь то очередная пламенная красавица или грозящий гибелью ужин с гостем из потустороннего мира, Жуан с равной силой устремится навстречу этому новому и неизведанному приключению. Окостенелостям устойчивых форм Дон Жуан безо всяких сомнений предпочтёт зыбкую среду метаморфоз. Ибо здесь чувствуется пульс, а значит и сама жизнь. Пусть сизифов камень тяжёл, пусть известно наперёд, что его не удержать на вершине – Дон Жуан будет упрямо толкать его вверх. Вопреки. Навстречу судьбе. Однако любая попытка преодоления одиночества равносильно отбрасывает Дон Жуана обратно. Возвратная пружина бытия неизбежно высвободит свой потенциал, ведь именно в этом заключается смысл её сжатия. И чем мощнее сопротивление бездне, тем ярче и короче последующая фаза полёта в неё. И этот непродолжительный миг истинной свободы позволяет ощутить величественное безмолвие вселенной. Нам же, закусив губу от восторга, остаётся лишь созерцать издалека очередную вспышку метеора.
– Мне понравился твой Дон Жуан, – нарушила минутное молчание Анна, и её ресницы блеснули влагой.
– Я рад, – деликатно произнёс Иван, немного испугавшись её открытого и беззащитного взгляда.
– Ой, я случайно…
– Да я не возражаю. Надо было давно перейти на «ты».
– А ты знаешь, мне Иоанн больше нравится, – решительно произнесла она.
– Мне тоже, – воскликнул Иван в ответ.
– Звучит благородно. И красивее.
– Благородства в нём ничуть не больше. Красивее – пожалуй. Но я привык к самым разным вариантам.
– Например?
– Джон.
– Джон? Это кто тебя так называет? Тогда уж лучше сэр Джон. А замок у Вас есть, сэр?
– Или Иоганн.
– Точно, Иоганн Себастьян.
– Можно Джанни.
– Ещё лучше. Версаче, что ли?
– Как бы не так, Родари. Да ладно, шучу. Джанни – это сокращённо.
– А полностью как?
– Джованни.
– Ух-ты, Джованни Боккаччо.
– Читала?
– Вообще не понравилось. Погоди. Жуанни, Жуан – это же и есть Иван? Точно! Так вы же с ним тёзки! Честно говоря, я сначала подумала, что ты очень глупый и самодовольный тип, который подкатывает ко всем подряд. А ты оказался таким интересным. Ты очень хороший. Самое главное, ты настоящий.
– Спасибо, Анюта. Ну, вот, в самый неподходящий момент, – сказал Иван, обратив внимание на вибрирующий телефон. – Сейчас, секунду, отвечу. Алло! Приветствую, Александр. Нет, не очень. Если только коротко.
– Ладно, ты пообщайся, а я сейчас приду.
– К сожалению, сегодня никак не смогу показать объект – у меня уже вечер расписан. Если у покупателя одобрения нет, то вообще бессмысленно. Короче, Саня, я тут в кафе одну тёлку склеил. По ходу замутили. Ничё так, с пивком потянет. Сначала думал, совсем селёдка. Но оказалась прикольная, необычная. К таким на кривой козе не подъедешь – только с пируэтами. Но меня такие куклы дико заводят. Сегодня её по-любому дожму. Ну, я её тут конкретно нахлобучил. Сидит, глазки таращит, спорить ещё пытается. Угар, короче! Кстати, Саня, у меня ж фотка есть, сейчас скину. Зацени.
– Представляешь, – восторженно воскликнула вернувшаяся за столик Анна, – у них тут по субботам живая музыка! Как в уборную идти, мимо бара, афиша висит. Обожаю джаз.
– Э-э-э… Нет, Александр, на скидку лучше не рассчитывать. Показы по ней идут регулярно, поэтому вряд ли будет торг. Разве что символический. Сделайте предложение по цене после просмотра. Всего доброго.
– Ой, извини, пожалуйста. Я думала, ты уже всё. По работе?
– Да, агент покупателя. Должны были сегодня квартиру смотреть, а я решил перенести на другой день.
– Почему?
– Не хочу уезжать. Аня, ты прекрасна.
– Что?
– Ты прекрасна!
– Правда?
– Правда.
– Спасибо.
– А давай съездим куда-нибудь прямо сейчас.
– Куда?
– Придумаем. В городе полно интересных мест.
– С удовольствием. Я сегодня свободна.
– Тогда позову официанта, чтобы посчитал нас, – сказал Иван и обернулся к стойке.
– Ай, как больно! – раздался внезапный вопль, вперемешку со звуком бьющегося стекла.
– Что такое? – переполошился Иван.
– Мамочки, как больно! Ну, почему я всю жизнь такая растяпа? Задела эту чашку, как нарочно. Прямо по пальцу осколком попало. По-моему, кровь немного выступила. Сходи, пожалуйста, к официанту. У них должно быть что-то от порезов.
– Конечно, Анюта, конечно. Я мигом. Забинтую принцессе пальчик, чтобы она снова улыбалась, – успел пофлиртовать Иван и проворно направился внутрь здания.
Фортуна сегодня к нему была явно благосклонна: теперь он мог предстать перед Анной истинным рыцарем, повелителем перекиси водорода и лейкопластыря. Заботливое прикосновение к её ногам одним махом избавляло его от целого ряда мероприятий, способствующих возникновению первого тактильного контакта.
Спустя пару минут, в компании официанта с небольшой аптечкой в руках, Иван вернулся на веранду. Столик был пуст: ни Анны, ни книги, ни портмоне с телефонами. Лишь массивная перечница прижимала собой развёрнутую салфетку, на которой карандашом для глаз было вычерчено: «Принцесса, конечно, лохушка, но аппаратура при ней, при ней».
Деревья вокруг кафе уже отбрасывали длинные тени в лучах заходящего солнца. Ветерок от воды без устали теребил гирлянды, распространяя по веранде запах кофе и охлаждённой кубиками льда мяты. Залитый горизонт словно пристыдил за что-то скопившиеся вдалеке облака, и они успели насытиться ярко-красным цветом. Вечерело.

2018-2022
0

#4 Пользователь офлайн   Наталья Владимировна Иконка

  • Администратор
  • PipPipPip
  • Группа: Куратор конкурсов
  • Сообщений: 10 507
  • Регистрация: 26 сентября 15

Отправлено 26 октября 2023 - 20:40

3

ВЛАД, НО НЕ ДРАКУЛА


Он стоял перед зеркалом, отражение не мигало, тощее тело напряглось, выпирали рёбра, светлые волосы у пупка вились, спускаясь за линию брюк. Серое лицо не выдавало эмоций, тонкие губы сложились в прямую линию, тёмные круги глубоко засели под глазами. Он провёл по взъерошенным волосам длинными пальцами, приглаживая их к голове. «Я действительно выгляжу хреново. Когда я ел в последний раз?» Он не помнил. Он многого не помнил в последнее время. Проблемы с памятью начались без каких-либо предпосылок. Вначале выветривалось пара часов. Теперь и полдня он не знал, чем занимался. На щеке застыл яркий след помады. «Ночка удалась», – пробурчал мужчина под нос. Зазвонил телефон, и он нехотя взял трубку.
– Влад! Твою мать! Ты где?! – тараторил друг Ромка.
– Дома, – хрипло вырвался голос из пересохшего горла.
– Аня с тобой? – Ромка волновался.
– Нет, – выдавил он, вспоминая весёлое девичье лицо. В трубке раздались короткие гудки.
Влад задумчиво погладил след от помады, отмечая, что оттенок, и впрямь, совпадал с Анькиным. А что тут такого? Она могла его чмокнуть. Они ведь друзья. «Друзья», – повторил вслух бесцветно. Он всегда любил её, сколько себя помнил. Но она предпочла товарища. То ли рожей не вышел, то ли был для неё бедноват. Ромка богатый мальчик, и внешностью обладает, и чувством юмора. Влад – полная его противоположность: вечно угрюмый, осунувшийся, с проеденными молью карманами. Да что уж там! Если бы не армия, они вряд ли бы познакомились.
На негнущихся ногах он отправился в душ. Вода смыла неприятный запах, источаемый кожей. Хлопья упали в тарелку. Мерное чавканье перекрывало громкость телевизора. На экране разворачивалось ток-шоу, в котором пары проверяли друг друга на измены. Влад тяжело вздохнул. Дебилизм этого мира причинял ему дискомфорт. Щёлк. «Послушаем новости». Краем уха он уловил тревожный голос и уставился на экран. Говорила старенькая, седая старушка. Он её сразу узнал. Она жила в одном с Анькой доме, и всегда ворчала, если с ней не здоровались. Он прибавил звук:
– Пенсионерка обнаружила тело на втором этаже. По предварительным данным, девушке было нанесено ножевое ранение. Подробности выясняются, – ложка выпала из ослабевших пальцев, со звоном приземлившись об пол.
Он в спешке натянул одежду и понёсся на улицу. В выходной движение на дороге было пассивным, и Влад миновал пробки. Уже через двадцать минут он долбил кулаком в коричневую дверь старушки. Минуты ожидания и шаги казались ему бесконечными. Дверь отворилась, запах старости проник в ноздри. Он не мог контролировать эмоции, а потому схватил её за руку – старуха взвизгнула.
– Аня? Это была Аня?! – кричал он, словно безумный, в сморщенное лицо. Бабулька вырвалась и захлопнула дверь, прищемив ему палец.
Махнув стометровку до соседнего подъезда, он барабанил уже в Анькину дверь. Не добившись результата, вспомнил про звонок друга, и набрал ему сам. Ромка заплетающимся языком пробурчал приветствие, и он ломанулся к машине.
Отворив дверь, друг ухватился за неё, предотвращая падение. Влад участливо помог ему добраться до дивана. Вокруг журнального столика валялись бутылки, на экране ноутбука проигрывалось неприличное видео. Он взглянул на пьяного бедолагу.
– Это она? – сорвался голос, обличая отчаяние.
– Кто? –икнул Ромка, натягивая на лицо ворот свитера.
– Аня. Мне жаль, – опустил он глаза, в затылке стучало. Пытаясь привстать, друг неожиданно расхохотался. Влад смотрел на него, вытаращив глаза, в голове роились жуткие мысли.
– Я тоже…, – икнул Ромка, – так подумал! Вот…, – обвёл рукой беспорядок, – и накидался!
Он закрыл вкладку с порно, и на экране запустилось видео из программы новостей. На этот раз Влад посмотрел его до конца. Погибла девушка из подъезда старушки. По жуткой иронии она не дошла до дома всего три этажа. Он ничего не понимал, растерянно теребя край рубашки.
– Где же Аня? – Ромка пожал плечами.
– Она… С тобой… Была. Я…думал, ты…Знаешь.
Он оставил пьяного друга в одиночестве. Виски сдавило, вспомнился звонкий смех девушки, нежные пальцы, касание губ. «Чем закончился вечер?» Водка напрочь стёрла воспоминания.

***
Он сидел в рабочем кресле, разглядывая потолок и перебирая ногами. Анька пропала. У матери её не было. В общаге у девчонок тоже. А больше ей и пойти то некуда. Зазвенел дверной колокольчик, впуская посетителя. Они обменялись стандартными фразами. Он взял деньги, выдал велик. Работёнка – не бей лежачего: летом велики и доски, зимой – снегоходы, санки, ватрушки. В смену по выходным приходилось поднапрячься, а в остальные дни он пил кофе и смотрел сериалы.
В школьные времена Влад не блистал умом, но закончил хорошо, даже без троек. В универ поступил сам, исправно учился, а затем загулял. Моргнуть не успел, как отчислили. Армия, а после нежелание куда-либо двигаться. Аня же воплощала собой идеал: красивая, умная, с заразительным смехом девушка. Порой ему казалось, что он тоже ей нравится. Но она никогда бы в этом не призналась. Он вновь вспомнил её лицо, покрытое крупными веснушками, пьяные голубые глаза и звонкий смех. Вспомнил прикосновения, и как пуговицы отлетали от рубашки, и жаркий поцелуй на губах.
– Уснул, что ли?! – раздалось позади, Влад подпрыгнул на месте.
Администратор проверял его дважды в день в одно и то же время. На сей раз он потерял ему счёт. К слову, им была очаровательная брюнетка за сорок – Ольга.
– Дорогой, ты выглядишь хуже обычного, – сложила она руки под грудью, придавая ей форму выпуклых шаров.
– Аня пропала, – промямлил Влад, уткнувшись в тетрадь учёта.
– Ясно, – протянула она. – А знаешь, я в выходные кое-куда собираюсь…Махнём вместе? – Вопрос его обескуражил. Ольга рассмеялась. – Я еду к подруге! Она…хм…может заглянуть в будущее. – Влад недоверчиво покосился. Он не верил в энергетических умельцев.
Ольга не отставала, пустившись в повествование о чудодейственной особе. Не желая слушать небылицы, он согласился, кротко кивая.
– Отлично. Я заеду за тобой в шесть. Не проспи. Она не терпит опозданий.
По дороге домой он угрюмо шаркал ботинками. Звуки разгонявших лужи колёс уплывали, растворяясь где-то вдали. Он был полностью погружён в себя. И тут перед внутренним взором у него возникла картинка. Она мелькнула невообразимо быстро, но он успел разглядеть окровавленное женское лицо со слипшимися на макушке бордовыми волосами. Его словно парализовало. Он резко остановился, и прохожий, засмотревшийся в телефон, уткнулся ему в спину. Недовольно чертыхнувшись, человек поспешил возобновить слепой маршрут. А Влад сжал кулаки, до боли впивая ногти в ладони. «Я просто перенервничал. Только и всего», – списал он явление на тревогу, и засеменил дальше.
У входной двери его поджидал визитёр – молоденький парнишка в кожаной куртке.
– Владислав? – Он кивнул в знак согласия. – Я из отдела. Стажёр. Меня прислали вас допросить. Это недолго, – как бы оправдывался парень.
Они расположились на кухне. Влад достал из холодильника замороженный ужин и принялся разогревать в микроволновке. Он терпеть не мог кушать при посторонних, тем более, если они сами ничего не ели. Ворча про себя, он украдкой глядел на нежданного гостя, пытаясь вспомнить, как тот представился. Память его действительно подводила.
– Когда вы в последний раз видели гражданку Белову? – в одной руке у него дрожала ручка, другой беспорядочно перебирал страницы.
– Хм…Несколько дней назад.
– Выходит, вы последний, кто её видел? – Влад кивал. – Она не говорила, куда собирается? – отвечал односложно.
Внезапно у него перед взором вновь возникла картинка, заслоняя собой стажёра. Женщина лежала на кровати, её руки были закованы у изголовья, лицо посинело, одежда в крови. Дёрнувшись, он задел локтем бокал и расколотил вдребезги. Стажёр занервничал, машинально щёлкая кнопкой ручки, а затем собрал с него подписи и отчалил. А он рухнул в кресло, поднимая столп пыли.
Будильник выдернул из кошмарного сновидения. С облегчением Влад вернулся к реальности, но чувствовал себя по-прежнему разбитым. Не успел он подняться, зазвонил телефон.
– Скоро буду, – отчеканила Ольга.
Наспех собравшись, он хлопнул входной дверью, и зеркало на стене треснуло. Полосы мгновенно расползлись, разделяя его на неровные кусочки. Не осыпавшись, они остались на месте. Если бы он стоял напротив, то заметил бы движение, тенью скользнувшее по поверхности.

***
Он забыл, что было в пути. Говорили ли они? Какой петляли дорогой? Играла ли музыка? Ощущение реальности возвратилось возле покосившегося домика с облупившейся от времени краской. Холодок пробежал по коже, волосы на затылке встали дыбом. На задворках сознания маячила ужасная мысль, не смея оформиться окончательно.
Влад ожидал увидеть горбатую старуху, но на крыльцо вышла девочка-подросток.
– Это шутка? – хмыкнул он Ольге, разглядывая хозяйку. На ней была растянутая футболка, превосходившая её по размерам, и оттянутые в коленках брюки. Чёрные волосы были аккуратно собраны на затылке, крупные карие глаза казались жестокими.
– Я похожа на клоуна? – резким тоном отозвалась девчонка, сдвинув брови на переносице. Ответа не последовало, и она жестом пригласила их в дом.
Убранство было под стать жилищу: ковры на полах и стенах, шуршащие занавески. Две комнаты: совсем маленькая и побольше. На диване сидела пожилая женщина, вязавшая из зелёной нити носок. На подоконнике – кошка, навострившая уши.
– Мам, ко мне пришли, – бесцеремонно заявила девочка. – Закончишь в моей комнате.
– Хорошо, – кротко ответила женщина и удалилась, довязывая петельку на ходу.
Девочка указала на диван, и они робко на него опустились. Кошка спрыгнула с подоконника и стала осторожно к нему принюхиваться. Девочка молча наблюдала за реакцией. В конце концов, животное мяукнуло и устроилось у него на коленях.
– Ты знал, что они способны видеть зло? –прищурившись спросила она высоким голоском. Влад помотал головой. – Кошка не чувствует исходящей от тебя опасности, – сверлила она его пронзительным взглядом. – В отличие от меня. – Она наклонилась заглядывая в глаза, и у него тут же пропало желание усмехаться. – Что-то с тобой не так, – прошептала, обдавая дыханием. – Что же не так? Что неправильно? – стало неуютно, Влад поёжился.
Ольга дёрнулась и задела вазу. Изделие пошатнулось, но не упало. К счастью, звук отвлёк от него странную девочку.
– У тебя всё в порядке, – глухо сказала она переключившись. – Дочка со дня на день получит предложение руки и сердца. – Ольга просияла, потирая ладоши.
– Ирочка… – пропела она, но девочка выставила руку.
– Нужно провести сеанс, – к ней вдруг вернулась настойчивость. – Тогда я увижу больше. Приезжай завтра в то же время, – заявила она, и, скрипя половицами, вышла из дома.
Влад отметил, как быстро стемнело. Они провели в ветхом домике весь день. Ольга врубила дальний и ловко объезжала ямы.
– Вам не показалось странным… – обрёл он дар речи.
– Да, я уже не в первый раз. Заходишь утром, выходишь по темноте.
– Словно теряешься во времени...
– Тебе обязательно нужно сделать, как она говорит, – бросила на него Ольга мимолётный взгляд. – Ира не ошибается.
Остаток вечера Влад провёл в одиночестве. Душ смыл с него тяжесть пути. Укладываясь в кровать, он зевал. Сон маячил на горизонте, но наступать не спешил. В пограничном состоянии он и увидел очередную девушку. Лезвие медленно скользило по щеке, она кричала. Порез был глубоким, болезненным. Он взял себя в руки и смотрел, затаившись: чёрные косы, ровные зубы, большой лоб. Казалось, будто он сам причиняет ей боль – действие разворачивалось от первого лица. Её рука вывернулась, и она вновь закричала. Его дыхание было частым и громким. Влад больше не мог смотреть, не мог слушать!
Подобие сна развеялось, и он выбежал в гостиную, хватаясь за голову. Осколки разбитого зеркала со звоном приземлились о пол. Звон стоял в ушах: «Я схожу с ума! Схожу с ума!» Неприятный звук вытеснило громкое дыхание человека. Его возбужденность была омерзительна! Влад неистово заколотил кулаками по стене, и отключился.
Пробудился он почему-то в кровати. «Какой кошмарный сон», – хрипел он, шлёпая тапками по паркету. Звуки телевизора служили фоном утренних процедур. Умываясь, Влад заметил грязь под ногтями. Выковыриваемые кусочки походили на землю. Краем уха он уловил:
– Вчера ночью было найдено тело очередной девушки… Оно имеет многочисленные повреждения…
Он выбежал из ванной и застыл с щёткой во рту. На экране показывали тело, кое-где закрытое квадратиками. Но даже с ними он узнал косички и высокий лоб. На щеке жертвы был глубокий порез.
– По предварительным данным смерть наступила от потери крови ввиду многочисленных ножевых ранений. Преступник пытался сокрыть тело, но его спугнули. Девушка была отчасти присыпана землёй.
Он выплюнул щётку, и посмотрел на руки, под некоторыми ногтями чернела земля. И тут ему вновь явилась картинка, застилавшая собой реальность – Аня сидела в углу и горько плакала, размазывая тушь по лицу. Отголоском эха рыдания кружились у него над головой, удаляясь и затихая.
Влад вспомнил слова девчонки: «Что-то не так». Тревожность и вспышки, которым он не мог найти объяснение, истощали его морально и физически. Он взглянул на часы. Время было около десяти. Ольга отпустила его с работы, чтобы он съездил к Ире. Только вот он проспал. Но ехать всё же решил.

***
Ира сидела на крыльце, накручивая на пальцы верёвочку. Он наблюдал за этим какое-то время.
– Ты опоздал, – грубо отозвалась она наконец. – Вчера был всплеск энергии, – подняла на него глаза. – Нехорошей энергии. Что произошло?
– Я вижу странные вещи…
– Видения… – протянула она. – Они либо сигнализируют о дарах, либо… – Он напрягся, но она не закончила. – Заходи в дом.
Влад послушно присел на стул. Ира принесла серебряные чаши. В одной было пахучее масло, в другой – вода. Она рывком задёрнула шторы, в комнате стало темно. Смочив пальцы в масле, помазала ему лоб, и область сердца прямо поверх рубахи. И принялась распевать на неизвестном ему языке.
Вначале ничего не происходило, и он чувствовал себя полнейшим идиотом. Но как только она окропила его водой, перед глазами вновь замелькали картинки: там была и девушка с косами, и та женщина, прикованная к спинке кровати, и женщина с проломанным черепом и прилипшими к нему кровавыми волосами, и Анькина соседка, обнаруженная в подъезде. Девочка пела, закатив глаза, напряжение нарастало. Он вновь услышал тяжёлое дыхание, ощутил возбуждение и болезненную радость. Ира тряслась всем телом. Картинки прекратили мелькать, шторы резко распахнулись. Яркий свет ослепил его на мгновение, а она рухнула на пол, теряя сознание.
Пожилая женщина выбежала из комнатки, и помогла уложить Иру на диван. Она была напугана и без конца мельтешила. На щеках девочки отпечатались кровавые полосы. Влад старался перевести дыхание.
– Впервые вижу такую реакцию, – сказала женщина, косясь на дочь.
– Она сможет помочь? – заикался он.
– Знаете, когда Ира родилась, я сразу почувствовала… – девочка пошевелилась, и она умолкла, а затем продолжила. – В пять она говорила, что видит мёртвых. В девять предсказывала смерть. А через год вылечила соседа, которому оставалось всего-ничего, – протянула ему шоколадку. – Вот, возьми. Сеанс отнимает много сил.
Ира закряхтела, и он подскочил к ней, с надеждой заглядывая в кроваво-красные глаза. Она ухватила его за руку, крепко сжимая.
– Тебе лучше уйти, – прошептала слабо. – Я не справлюсь…
– Что со мной такое? – дрожал его голос.
– Все эти девушки… Ты… – Он отчаянно замотал головой. – Я видела… Уходи…
Влад собирался пуститься в уговоры. Ему даже захотелось заплакать. Но строгий, пронзительный взгляд девчонки его остановил. Когда он вышел на улицу, оказалось, что пролетели целые сутки. Он вёл автомобиль по мокрой трассе, дождь барабанил по стеклу, лишая видимости. А в голове прокручивались жуткие картинки. Вспомнились веснушки любимой девушки и пьяненький смех. «Что я наделал?» Влад не стал бы подозревать себя в чём-то таком, ведь даже в мыслях не держал зла. Однако, он сам себя не узнавал: провалы в памяти, видения, земля под ногтями.
Возвратившись в квартиру, тщательно её обыскал. А после вновь погрузился в пограничное состояние между сном и явью. На сей раз он шагал мягкой поступью, листья шуршали под ногами. Тощие пальцы ухватились за что-то металлическое, потянули, дверь со скрежетом отворилась.
Затхлое помещение, сырое и зябкое. Холодно, зубы стучали. Влад вновь ощутил это мерзкое чувство. Он предвкушал нечто, прекрасно осознавая, что намерение лишено морали. Влад испытывал похожее в детстве, когда совершал поступки заведомо обречённые на грандиозную порку. Затем он полез куда-то, достал увесистый свёрток из кожи и положил на длинный стол. Тусклая лампа медленно покачивалась на цепочке, кружок света курсировал по поверхности. Он развернул свёрток, ножи блеснули стальными рукоятками. Влад не видел изделий красивее. Тонкая работа. Взяв один, провёл по нему пальцами, кровь заструилась к запястью.
Он распахнул глаза, с радостью отмечая, что вновь в постели. Тяжело вздохнув, провёл по волосам, и вздрогнул, отведя руку в сторону. На пальце красовался порез, кисть была перемазана кровью, на постельном белье остались следы. Он закрыл лицо руками и закричал. На мгновение показалось – боль отступила. Но нет, она крепко засела в груди. Он не мог поверить: «Это был я! Я убийца!»
Влад боялся телевизора, обходя его стороной. Если услышит ещё об одной смерти – пустится в бега. Впрочем, если он и есть убийца, то куда бы не отправился, везде оставит кровавый след. Загнав себя в эмоциональный угол, он решил прогуляться.
Он брёл по улочкам, силясь восстановить пробелы в памяти, и наткнулся на подходящее кафе. В помещении народу было немного: сладкая парочка и грустная девушка в конце зала. Влад наслаждался пространством. Сладкая парочка склеилась губами, руки юноши забрались подружке под кофточку, лаская спину. Он перевёл взгляд на телевизор у барной стойки. Звук был отключён, внизу проматывалась полоса текста: «Очередная жертва! Убедительная просьба соблюдать осторожность! Не перемещайтесь по одиночке!»
На экране появилась фотография тела. У него вновь возникло ощущение, что он видел женщину раньше. Сердце замедлило ход. В затылке стучало. Происходящее напоминало кошмарный сон. Где-то в глубине души поселилась надежда, что так оно и есть, и он скоро проснётся.
Подскочив, как ошпаренный, Влад выбежал под проливной дождь. Одежда липла к телу, холодный ветер пронзал до костей. «Что же это такое?! Я чудовище! Я должен положить этому конец!» Он прервал метания и вытянул руку, останавливая попутку. Старенькая копейка включила поворотники, притормозила. Запрыгнув на пассажирское, он не глядя скомандовал. Машина тронулась с места. Влад уныло смотрел в окно, капли стекали по волосам и лицу. Мужичок бубнил, и глаза стали слипаться.
Проснулся он у конечного пункта, отблагодарил водителя, и выбрался из машины. Полицейский на КПП попросил предъявить документы. Влад медлительно выудил их из кармана.
– К кому идёте?
– Сдаваться, – у собеседника взметнулись брови. –Убил несколько женщин, – угрюмо пояснил он, поглядывая исподлобья. Полицейский пропустил его, провожая любопытным взглядом.
В дежурной части над ним посмеялись, но бланк всё же выдали. В один момент он превратился в городского сумасшедшего, и теперь, помимо ужаса, испытывал жгучий стыд. Он вывел на бланке несколько строчек, а затем за ним спустился оперативник и забрал с собой.
В кабинете было жутко накурено, голова закружилась. Мужчина открыл окно, извиняясь. Влад опустился на стул и скрестил перед собой пальцы. Оперативник был крепким, широким в плечах, с аккуратной короткой стрижкой и гладко выбритыми щеками.
– Иван, – представился тот для начала. – Так, значит, вы убили несколько женщин… – промычал он, стуча ручкой по листку бумаги.
–Да, – срывался у него голос.
– Кого? Где? Как именно? – Влад затараторил про провалы памяти и землю под ногтями. Иван, нахмурившись, кивал. – Что ж, – вздохнул он устало. –Придётся провести у вас обыск.
Они прыгнули в дежурную буханку и покатили к дому. Иван прихватил с собой криминалиста и кинолога с собакой – для верности.


Трясясь в автомобиле, Влад представлял, как за ним захлопывают металлическую дверь с крохотным окошком. И тут дыхание вновь раздалось у него над ухом. Дёрнувшись, он привлёк внимание Ивана.
– Мы почти на месте! – перекричал он шум буханки. Влад робко кивнул.
Дыхание становилось громче, картинка застила реальность. Вновь он видел происходящее от первого лица. Он держал за горло девушку. Она вскрикнула, и Влад узнал Анин голос. Он не был силён, но она, итак, не могла с ним управиться. Грубо вдавив её лицом в подушку, он навалился. Она кричала. Влад зажмурился, силясь прогнать назойливое воспоминание. Закончилось мучение быстро, но ему оно показалось вечностью. Девушка рыдала, яростно выплевывая: «Ненавижу! Ненавижу!»
– Эй! – тряханул его за грудки Иван, и картинка исчезла. – Идём, говорю! – Влад послушно кивнул, из глаз хлынули слёзы.
– Ты на учёте, случаем, не состоишь? –поинтересовался шутливо кинолог. Влад мотнул головой.
Они обыскали квартиру, но кроме крови на постельном белье ничего не нашли. Смыв взяли на экспертизу. Иван прислонился плечом к стене.
– Ты не убийца, – сказал он по-доброму. – Я видел убийц. Ты на них не похож. – Влад поднял на него затравленный взгляд.
– Каждый день что-то выпадает из памяти. Я не знаю, что делал вчера, где был. Я вспоминаю, как резал их, истязал. В машине я вспомнил, как насиловал свою пропавшую подругу. Я даже не знаю, жива ли она… – всхлипнул он. Иван положил тяжёлую руку ему на плечо.
– Сходи к специалисту. Из города не уезжай. Если что, звони, – подмигнул он, подгоняя кинолога с криминалистом к выходу.
В квартире наступила тишина. Он рухнул без сил, и на этот раз не видел снов. А утром не обнаружил ничего странного. Глаз немного дергался, ноги тряслись. Но в целом состояние было терпимым. С опаской он включил новости, но и там была тишина. Влад боялся только одного – услышать в сводке её фамилию. В какой-то момент ему начало казаться, что виной всему больное воображение. Практически внушив себе это, он увидел очередное воспоминание. Красочным фейерверком оно проносилось перед глазами. Он и понятия не имел, почему видит так, словно просматривает кино.
Он наблюдал за Аней украдкой. Она сидела в углу, обхватив ноги руками, и смотрела в одну точку. На лице не отражались эмоции. Кажется, она примирилась. «Всё сходится», – прошептал он, голос звучал как-то издалека. «Это я. Других я убил. Её не могу». Он пригляделся к помещению. Стены кое-где потрескались, обои облупились. «Незатейливые ромбики. Где-то я их уже видел».
Он налил стакан водки и махом его опрокинул. В голове чуть-чуть помутилось. «Надеюсь, ты жива. Пусть она будет жива», – вяло оформились пьяные мысли. Зазвонил телефон. Он не с первого раза попал по экрану.
– Влад! Чёрт! Где тебя носит?! – злилась Ольга. – Я больше не могу тебя прикрывать! – Он несвязно бубнил. – Ладно. Трезвей. Завтра, чтобы как штык! Кстати, Ира была права. Моя дочка скоро выходит замуж. Ах! А там и детки пойдут! Я буду молодой бабушкой! – мечтательно пела она.
– Ира… – Влад сбросил звонок, схватил графин и запустил его в стену.

***
Он скрипел зубами, не зная, куда выплеснуть накатившие эмоции. Она должна помочь! Неужели нельзя ничего сделать?! Исцелить недуг?! В конце концов, полжизни он успешно провёл, не издеваясь над женщинами! Ему до сих пор не верилось, что в один миг в нём что-то сломалось. В воспалённом мозгу возникла идея. Хлопнув ещё стакан, занюхал рукавом и припустил к машине. Руки и ноги делали своё дело. Промаргивая размытый пейзаж, он мчался, не замечая, что рискует.
Ира вновь ждала его на крыльце. Ковыляя, он сосредоточился на равновесии.
–Ты пьян, – констатировала она.
– Ты обязана помогать! – выдал он заплетающимся языком. – Ты не можешь меня бросить!
– Ты прав, – вздернула девочка подбородок. – Я помогу… С одним условием...Что бы я ни выяснила, ты не тронешь ни меня, ни мать.
Они не прерывали зрительного контакта. Он положил ладонь на грудь.
– Обещаю.
Влад проспался. Петухи заголосили рано, и с первыми лучами он пробудился. Голова раскалывалась. Ира разливала чай по чашкам, по центру стола благоухала тарелка с аппетитными румяными пирогами.
– Угощайся, – бросила она не глядя, и он накинулся на еду.
Стало чуточку легче. Жаль, головная боль не спешила его покидать.
– Сколько тебе лет? –неожиданно спросил он.
– Шестнадцать, – ответила Ира, не сводя глаз с чаинки, кружившей у неё в чашке. – Послушай, – вкрадчиво произнесла она. – Я кое-что заметила. Когда ты пьяный, негативной энергии от тебя почти не исходит. – Влад соображал.
– Отлично, – прохрипел он. – Мое спасение – алкоголизм.
Ира расхохоталась, эмоциональное напряжение испарилось.
– Нет. Но работу ты уже потерял.
Через минуту позвонила Ольга. Вердикт – уволен по статье. «Что ж, это меньшая из моих бед», – потирал он виски.
– Если моя теория верна, всё получится. Алкоголь ослабляет тебя. А значит, я смогу залезть глубже. В прошлый раз ты сопротивлялся так сильно, что я чуть не лишилась зрения.
Он вспомнил, как кровоточили её глаза, и виновато повесил нос.
– Начнём вечером.
Весь день Влад провалялся. Голова перестала трещать ближе к полудню. Но выходить из комнатки не хотелось. Хозяйки любезно оставили его одного, и он пользовался оказанной милостью. Предыдущий сеанс был малоприятным, и он побаивался повторения. Впрочем, выхода не было. Если получится – он узнает, что произошло с Аней. И в идеале, конечно же, избавится от болезни. Именно так он решил «это» воспринимать.
На улице стемнело, хозяйки возвратились в дом. Старушка вновь уселась за носок, а Ира начала приготовления. Он сонно наблюдал за ней, настраиваясь на лучшее. Когда всё было готово, она указала ему на стул и протянула бутылку белой. Пальцы затряслись, но он удержал её, зажмурился и опрокинул половину. Опьянение наступило быстро. Влад глупо заулыбался.
Он неподвижно сидел и смотрел на юную девчушку, распевавшую жуткую песнь, и ничего не ощущал. Никаких картинок, мертвецов, жестокости. Только комната и девочка, взрослая не по годам.
Он скосился на бок, словно старенький домик, и размышлял о том, как тяжело, наверное, жить с таким даром. На сей раз она не стала наносить масло и водой не окропляла. Подойдя ближе, коснулась ладонью его лба – зрачки закатились. Влад больше не видел комнату, но ощущал прикосновение, тепло успокаивало. Только он окончательно расслабился, пол исчез под ногами. Он падал. Спёрло дыхание, на крик не хватало сил. Приземлившись в собственной квартире, он по-идиотски расхохотался.
– Знакомые декорации! – сопротивлялся язык речи.
– Не шуми! Осмотрись! – зазвучал откуда-то Ирин голос. Он провёл пальцами по лбу, ощутив то самое тепло.
Шатаясь, Влад обошёл квартиру. Точнее её подобие. И уселся в кресле, не понимая, что именно должен увидеть. Это было странно, потому что раньше он видел сразу и от первого лица. Сейчас же, ощущал себя целостным, пусть и в хлам пьяным. Оставшаяся от зеркала рама шевельнулась. Он перевёл на неё взгляд. Она застучала по стене активнее. Выкарабкавшись из мягкого кресла, он сделал шаг. И тут осколки взметнулись и встали на свои места. Трещины испарились, зеркальная поверхность отражала квартиру. Влад сделал ещё несколько шагов и заглянул в него: скулы торчали, глаза ввалились в череп. Он прищурился – отражение оскалило зубы. Невольно дёрнулся – оно расхохоталось. «Этого не может быть!», – думал он, отступая на всякий случай.
– Ты в порядке? Я что-то чувствую! – раздался голос Иры, тепло на лбу нарастало, превращаясь в жгучую боль.
Влад вновь взглянул в зеркало. Отражение скрестило на груди руки, взирая на него с отвращением, или презрением. По пьяни он не мог разобрать.
– Долго ты! – раздался повсюду раскатистый басовитый голос. Влад пошатнулся, но устоял. – Ты трясёшься сильнее девчонки, – растянуло отражение губы в отвратительной улыбке. – Как видишь, она на меня выйти не может.
– Кто ты? – выдавил он, борясь с ощущением сумасшествия.
– Тот, кому ты безумно подходишь! – загремел голос, отскакивая эхом от стен. Нечто словно кружило подле него, окутывало незримой нитью.
– Получается, из-за тебя я стал таким, – опьянение мешало сосредоточиться, говорить. Отражение обдало его мощным дыханием, всколыхнувшим волосы, и Влад протрезвел.
На трезвую ситуация выглядела ещё страшнее. Однако страх подстегнул его:
– Я хороший человек, –проскрипел он сквозь зубы.
– Несомненно! Именно поэтому я и выбрал тебя! Мы связаны! – наклонило оно голову, безумно улыбаясь.
Влад заорал во всё горло и наотмашь вмазал по зеркалу. Оно вновь разбилось, разрезая ему кулак. Кровь заструилась по руке.

***
Ира не отрывала ладони, терпя жжение. Кожу разъедало. Но она знала – отпускать нельзя. Она предполагала, что сможет видеть глазами Влада – не вышло. Видимо, зло было могущественным даже в ослабленном его состоянии. Зрачки Влада подрагивали под веками. Она боялась лишь одного – что он проиграет.
Встретиться с подселенцем было рискованной идеей, но и множить убийства Ира не могла, считая их на своей совести. Год назад она уже имела дело с чем-то подобным, и оно вынудило человека напасть на неё. Хорошо, что всё обошлось. Правда, человеку помочь она так и не смогла.
На кулаке Влада появился порез, кровь капала на пол. Теперь его зрачки бешено вращались. Она взяла заранее приготовленный нож, крепко сжимая в руке. Её и саму потряхивало на нервах. Не верилось, что она вновь решилась на этот эксперимент. Старушка-мать оторвалась от вязания и сложила на коленях руки.
– Ты уверена, что сможешь?
– Я не дам тебя в обиду. Не бойся, – поспешила успокоить её Ира. – Но и ему не позволю причинять людям зло, – глаза девочки воинственно блеснули.

***
Выпустив скопившуюся боль, Влад оторвал от рубашки кусок и перевязал кулак – кровотечение прекратилось. Тяжело дыша, он смотрел на раму. Тишина звенела. Осколки молниеносно собрались воедино. Отражение вытянуло тощую руку, медленно вылезая наружу. Теперь напротив него стоял совершенно идентичный человек, за исключением разве что перевязанного кулака и безумного выражения на лице.
– Ты не отвергнешь меня! – взвыл самозванец и сделал выкручивающий жест. Влад схватился за сердце и упал на колени. Гад довольствовался превосходством.
– Не убьёшь, раз я так нужен, – сообразил Влад, и тот прекратил пытку.
– Верно, – одёрнул он рубашку. – Умный мальчик, –подошёл вплотную, ухватил за шею и поднял, как котёнка.
– Чего ты хочешь?
– Тебя, – дыхание самозванца смердело.
– Ты о душе? –Тот громко расхохотался.
– Очарователен! Просто очарователен! – он схватил его за лицо, прожигая пальцами кожу. Влад мужественно терпел. – Впусти меня, – глаза гада налились кровью. – И больше никто не пострадает. Она не пострадает, –шипел голос повсюду.
– Что это значит? – пропищал Влад.
– Частица меня в тебе с рождения, – он обошёл его и встал за спиной. Влад боялся шевельнуться. – Впусти, –гипнотизировал голос. – Я устал бороться с тобой. Вспомни, сколько раз я спасал твою жизнь. Я всегда был в тебе, – ласкал и обволакивал голос. – Откройся. Позволь войти. И мы станем непобедимы. Ты и я.
Влад медленно моргал. Увещевания самозванца казались соблазнительными. Будучи скромным парнем, в душе он всегда мечтал быть сильнее, выносливее, лучше. Он даже представлял себе эти качества, но ради цели ничего не делал. Он припомнил несколько случаев, когда находился на волосок от гибели. И этот голос. Перед тем, как очнуться, он не раз его слышал. На лбу проявилась метка, жжение усилилось.
– Девчонка, – скривил лицо самозванец. – Подумай. Аня ещё жива. Если не впустишь меня до полнолуния, я вырежу ей сердце, – оскалился он. – И не сомневайся, ты это увидишь.
Влад стиснул зубы, зарычал, и широко распахнул глаза в реальности. Ира наставила на него нож, вглядываясь в лицо.
– Это ещё ты, – выдохнула она, опуская оружие.
– У него моя подруга, – поник Влад.
– Ты его видел? Как он выглядел? – взбудоражилась она.
– Как я. Его часть во мне с рождения… – пытался он расставить информацию по местам. Ира побледнела.
– Так вот почему он выбрал тебя, – задумчиво протянула она, потирая обожженную ладонь. – Бабушка рассказывала мне о них. Подселенцы выбирают людей неслучайно. Кто-то сам жаждет этого. Есть и те, кто с ними рождается. Так он хочет…
– Меня, – закончил он предложение, девочка охнула.
– Нет, нет, нет. Если получит контроль, случится страшное. Его нельзя впускать! – заключила она.
– Одного не пойму. Он всегда был со мной. Даже спасал мне жизнь. Почему же он не заставил меня убивать раньше? И зачем были эти смерти? Ани бы вполне хватило. Ради неё… – проглотил Влад образовавшийся в горле ком.
– Ты не мог совершить убийства, – заключила Ира. – Его часть в тебе сильна. Я сама убедилась в этом. И он влиял на память. Но, чтобы заставить убить, нужно больше. Гораздо больше. – Тяжкий груз свалился у него с души.
– Что теперь? Я должен решить до наступления полнолуния. Потом оно убьёт Аню.
– Значит, у тебя три дня. Нужно торопиться.

***
Ира обнаружила, что не в силах проводить сеанс. Энергетически она себя истощила. К тому же, они понятия не имели, как побороть самозванца. Но в одном были уверены – необходимо как можно скорее отыскать Аню. Двое суток понадобилось отважной девчонке на восстановление. А Влад узнал, сколько шагов занимает участок возле её дома. Оставался всего один день на поиски. Ира развернула на столе карту, и, держа над ней светлый камушек на цепочке, бубнила под нос. Вскоре камушек притянуло к карте, словно магнитом.
– Точное место указать не могу. «Оно» воздействует на энергетику девушки. В этом радиусе, – очертила она круг.
Влад, нахмурившись, всматривался. И вдруг вспомнил кусочек видения: облупившиеся стены, обои в ромбик. Глаза у него поползли на лоб.
– Ты знаешь? – с надеждой спросила Ира. Он кивнул. – Помни. Чтобы ни произошло, не впускай его, – легко коснулась она его руки пальцами, излучавшими тепло. В ответ он молча обнял её по-дружески крепко.
Преодолевая страх, он мчался на помощь подруге. По пути набрал номер Ивана, но тот не взял трубку. Оставив тревожное сообщение после звукового сигнала, Влад остановился напротив высокого забора. Ему пришлось приложить усилия, чтобы через него перебраться. Оббежав дом по периметру, и отворив металлическую дверь, он забрался в затхлый подвал, и сразу узнал место. В дальней комнатке, в углу сидела Аня. Увидев его, она с надеждой встрепенулась, вытаращив заплаканные глаза.
– Молчи, – шепнул он, зажимая ей рот ладонью.
Позади раздались хлопки. Он испуганно обернулся. В темноте притаилась скрюченная фигура. Прихрамывая, она вышла на свет.
– Ромка? – он не мог поверить своим глазам.
– Решил схитрить? – ответил тот басовитым голосом самозванца.
В этот момент к нему вновь явилось воспоминание. Только теперь он наблюдал со стороны. Самая первая жертва была давно. А остальных он видел лично. Каким-то образом Влад пытался сокрыть преступления. Даже наполовину закопал тело девушки с косичками. И не помнил этого. Видимо, сказывалась часть гада, засевшая в нём с рождения. А ещё он видел, как целовал Аню, и как друг их застукал – его каменное лицо загадочно улыбалось, уводя за собой пьяную девушку.
Ромка совершил рывок, втыкая ему в бедро остриё ножа. Он вскрикнул от боли и оттолкнул его от себя. По брюкам расползалось кривое пятно. Немедля друг ударил его ботинком в нос, кровь хлынула на рубашку. Не успел Влад опомниться, как он прижал его к металлическому полу, зафиксировав руки под весом так, что тот не мог пошевелиться. Наслаждаясь мучениями, он приставил ему нож к горлу. Лезвие было так близко! Одно неосторожное движение, и ему конец!
– Думал меня провести? – грохотал адский голос.
Аня вскрикнула, закрывая лицо руками.
Влад, не моргая, смотрел в лицо друга. Обезумевшее лицо. Глаза навыкате, капилляры полопались, на коже появились кровоточащие трещины. Ромка расхохотался, касаясь лезвием его шеи, и оставляя царапину.
– Как видишь, это тело мне не подходит! Но оно славно послужило! Я успел сполна насладиться их криками! Тебе меня не одолеть! Впусти! – брызгал он слюной, от натуги на шее появилась очередная трещина.
Влад понимал, друг не виноват и не заслуживает смерти. А ещё вдруг осознал, что гад слишком силён, и справиться с ним он не сможет. Бросив полный сожаления взгляд на Аню, он прошептал еле слышно: «Прости» и сосредоточился на сумасшедших глазах.
– Я согласен, – прозвучало с надрывом, уголки губ друга растянулись в улыбке.
– Пожелай сердцем, – прошипел тот.
Он зажмурился и представил, как с разбега толкает массивные ворота. Свет, мимолетно проникший внутрь, сменился чернотой – густой, словно дёготь. Она перемещалась, подбираясь всё ближе. Вначале, обволокло ноги, и он перестал их чувствовать. Затем она поднялась до пояса, к груди, и рывком проникла внутрь – в самое сердце!
Влад ощущал, как гад движется, оттесняет, как пытается от него избавиться. Ромка, освободившись, потерял сознание. Аня с опаской поглядывала из-под руки. В этот момент наверху раздался грохот. И вскоре в подвал влетели Иван, и ещё трое мужчин. Управляя его телом, гад поспешил к Ане и приставил нож к горлу. Девушка пискнула.
– Не вздумай, – вкрадчиво произнёс Иван, выходя вперёд.
Влад кричал во всю глотку, но сделать ничего не мог. Чернота вытесняла. Он и сам вот-вот испарится! Аня была прижата к нему вплотную, а потому он ощущал биение её сердца, слышал прерывистое дыхание. В этот момент он почему-то вспомнил об Ире. Слова девчонки эхом пронеслись у него в голове: «Случится страшное!» Он не мог этого допустить! С яростным воплем Влад бросился в бой с чернотой, но хлёсткий удар отбросил его назад. Поднявшись на ноги, преодолевая головокружение, он представил, как затворяет ворота. Они закрылись ровно наполовину, субстанция взметнулась, обвила ему шею и принялась душить. Иван же шаг за шагом подбирался к нему в реальности.
Влад напрягся. Вены проступили на лбу и шее. Зубы скрипели, стираясь друг о друга. Воздуха не хватало. Усилием мысли он слегка отодвинул гада на задворки сознания. Иван потерял зрительный контакт и сделал выпад, но гад успел перебросить нож в другую руку. Времени не было. «Я должен завершить начатое!»
Усилием воли, резким движением он воткнул нож себе в грудь! Он видел, как чёрная субстанция оформилась в жуткое двухголовое чудище с остроконечным хвостом и мощными копытами. Как оно ревело, разинув зубастую пасть, и растворялось. Чернота и жизнь покидали его. Аня плакала. Последнее, что видел Влад – крупные слёзы, падающие ему на лицо, и морщинки у неё под глазами.

***
Девчонка нажала на дверной звонок. Заиграла дурацкая мелодия, и она закатила глаза. Отворив дверь, красивая девушка сдвинула брови на переносице.
– Я знала Влада, – сдавленно произнесла гостья. – Можно войти?
Аня кивнула, пропуская её в квартиру. Взрослый взгляд девчонки пугал до чёртиков.
– Я почувствовала его смерть, – хмурилась она, усаживаясь на диван.
– Кто ты такая? – настороженно спросила Аня. Девочка тяжело вздохнула.
– Меня интересует только одно, – пропустила она вопрос мимо ушей. – Он умер, когда «оно» было в нём? – Аня кивнула. – Он правильно поступил, – сорвался голос гостьи, глаза увлажнились. Игнорируя выражение лица собеседницы, Ира поднялась и молча покинула квартиру.
Аня рухнула в кресло, закрывая лицо руками. Прошло всего две недели с того ужасного дня. Влад снился ей каждую ночь. Входная дверь хлопнула. Раздались шаги. Мягкий подлокотник промялся под весом. Крепко обняли руки.
– Всё в порядке? – ласково прозвучал Ромкин голос. Трещины у него на лице затянулись, оставляя на память уродливые, кривые шрамы. Обнимая её, он печально смотрел на фотографию, с которой ему робко улыбался Влад.
0

#5 Пользователь офлайн   Наталья Владимировна Иконка

  • Администратор
  • PipPipPip
  • Группа: Куратор конкурсов
  • Сообщений: 10 507
  • Регистрация: 26 сентября 15

Отправлено 30 октября 2023 - 13:27

4

MADE IN CHINA


Елене было сорок лет. Занявшись построением карьеры сразу после окончания института, она не вышла замуж. Елена нуждалась в мужчине обеспеченном, способном приобрести то, что ей хотелось. Это было важно.
Последние несколько лет, да что там, еще со времён института, женщина пристрастилась к покупке брендовых вещей. Ей нравилось носить то, чего были лишены большинство коллег и знакомых. Она любила выделяться из серой массы практичных повседневных нарядов модными утонченными образами. Желание казаться лучше, чем она есть, и заставляло женщину ходить по бутикам. Скромного дохода не хватало, чтобы приобретать новые коллекции, поэтому закупалась Елена, как правило, во время распродаж. Однако, если какая-то вещица западала в душу, женщина находила способ купить её дешевле. На различных маркетплейсах и интернет-барахолках всегда были предложения, подходящие по цене. В таких местах женщина держала ухо в остро: часто под видом заветного бренда ей приходил товар с надписью «made in China», но хуже всего, когда эти слова были запрятаны среди множества бирок, кажущихся оригинальными. Это угнетало. Остаток дня после обнаружения имитации проходил в тягостных размышлениях о неуважении производителей из одного государства к покупателям из другого, о бессовестном желании представителей Китая нажиться на простых людях, стремящихся к прекрасному. Бесплодная борьба с китайскими подделками научила Елену с первого взгляда определять оригинальность вещи и заставила буквально возненавидеть страну, создающую фальсификат.
Многие годы жизнь Елены проходила однообразно. Вечера она проводила в компании книг о любви и мечтала когда-нибудь оказаться на месте главных героинь, во имя которых прекрасные и доблестные рыцари жертвовали собой, но всегда возвращались целыми и невредимыми и вскоре заживали долго и счастливо. Последний роман, прочитанный ею, рассказывал о любви в Интернете. К сожалению, финал не порадовал Елену свадьбой и увещеваниями автора о мире и благополучии в семейной жизни персонажей, но поддавшись душевному порыву, она завела аккаунт в популярной социальной сети. Хотя Елена и мечтала, чтобы в жизнь воплотился один из книжных сюжетов, всё-таки не ожидала, что это случится так скоро. Спустя несколько дней после регистрации ей написал мужчина. Глядя на его фото и информацию об образовании и карьере, Елена не смогла удержаться от восторженного крика. Это был красивый статный брюнет с тёмными глазами, окончивший несколько престижных университетов и работающий в перспективной, а главное – высокооплачиваемой отрасли. Единственным минусом этого знакомства было расстояние между собеседниками. Антон жил во Владивостоке. Через месяц регулярного общения в Сети они стали созваниваться и за долгими разговорами обо всём и ни о чем пролетела не одна ночь. Трат на брендовые вещи у Елены стало гораздо меньше – теперь она откладывала деньги на поездку к любимому. В том, что это любовь, она не сомневалась. Каждый день проходил в мучительном ожидании звонка от него. Любое сообщение приносило радость. Часто она с улыбкой перечитывала некоторые диалоги, а в мыслях придумывала те, которые, как ей казалось, вполне могут произойти наяву. Вскоре Елена обнаружила, что её сбережений хватает на билет к Антону. Не желая откладывать дело на потом, она спросила, когда он будет свободен и готов принять её. В ответ прозвучали слова, услышать которые она совсем не ожидала. «В первую неделю сентября я приеду к тебе. Билеты уже взял». Могла ли Елена поверить своему счастью? Два человека, живущих на разных концах страны, практически на противоположных сторонах Земного шара, вот-вот встретятся вживую, чтобы ощутить тепло друг друга и заглянуть в глаза в надежде увидеть в них такой же огонёк страсти и любви.
В ожидании встречи каждый день проходил медленно, тянулся, как капля мёда с ложки, не желая заканчиваться. Для Елены две недели, разделявшие её с Антоном, показались вечностью. Но и вечному однажды приходит конец.
Увидится решили в маленьком уютном ресторанчике, расположенном недалеко от дома Елены. Следуя негласному женскому правилу, она сдержала себя и чуть-чуть опоздала. Хостес радушно встретил ееё и проводил до столика, однако он оказался пустым.
– Где же мужчина, ожидающий меня?
– Вероятно, он отошёл и сейчас подойдёт.
Елене не оставалось ничего, кроме как сесть и уже самой ожидать своего спутника. Действительно, через пару минут, стремительно пересекая зал, к ней шёл мужчина, лицо которого было скрыто за огромным букетом цветов. Сомнений в том, что это Антон, даже не возникло. Счастливая женщина встала, стараясь не дать волю чувствам, но мгновение спустя готова была провалиться сквозь землю. Лицо Антона, представшего перед ней, совсем не походило на то, которое она часами разглядывала в экране компьютера и представляла в своих фантазиях. Да, это был высокий брюнет, но его узкий разрез глаз и желтоватый цвет кожи поначалу напугали Елену.
– Антон?
– Да. Это я.
Сомнений больше не могло быть. Это не ошибка и не розыгрыш, не фантазия и не сон. Антон, человек, которого она по-настоящему полюбила, оказался уроженцем маленькой китайской провинции.
0

#6 Пользователь офлайн   Наталья Владимировна Иконка

  • Администратор
  • PipPipPip
  • Группа: Куратор конкурсов
  • Сообщений: 10 507
  • Регистрация: 26 сентября 15

Отправлено 30 октября 2023 - 13:35

5

НА МОРЕ ВСЕЙ СЕМЬЁЙ


В Судак мы приехали рано утром, ещё не было пяти. Солнце поднялось где-то очень далеко за нами и быстро настигло машину, раскрашивая рассветными лучами причудливые горные пейзажи. Море было тихое, серебряного цвета. Огни города гасли с нашим появлением, будто работал «умный дом» наоборот.
Мне так хотелось подойти к морю! Выйти, наконец, из машины, после четырёх дней пути с остановками только по нужде и на отдых, окунуться в холодную утреннюю солёность прозрачной воды, нырнуть, не закрывая глаза, и плыть, касаясь животом дна, сколько хватит сил… Но родители опять ссорились, и я прекрасно знал, что, стоит мне заикнуться об остановке, всё внимание переключится на меня, и я автоматически буду виноват. Лучше потерпеть. До Нового Света ехать от силы полчаса.
Перед глазами плыли до боли знакомые пейзажи: скала Сокол, Судакская крепость (подсветка погасла с нашим приближением), мыс Капчик, совсем далеко виден силуэт Аю–Дага… Мне было шесть лет, когда мы приехали сюда в первый раз. Меня потрясло это место. У папы была старая армейская палатка – это для них с мамой, а для нас с Сашей дядя Гена привез детскую палатку и надувной матрас. Сначала мы долго ехали поездом до Симферополя, потом автобусом до Судака, потом ещё одним автобусом до Нового Света. Там мы дошли до разбойничьей бухты и разбили свой маленький лагерь.
О, это было две недели счастья! Мама с папой вообще не ссорились, только подшучивали друг над другом. Мы с Сашей целыми днями сидели в воде. Я обгорел в первый же день. Папа тогда сказал: «Отдых на море – не отдых, если не обгореть до волдырей!» А мама намазала меня сметаной и заставила на следующий день купаться в футболке.
У Саши был слитный купальник и белое пляжное платье, слишком красивое, чтобы его снимать, и это спасло ее от обгорания. Я помню, как меня восхищало это платье. Я всё говорил: «Сашка, ты как ангел!». А она заливисто смеялась и краснела от удовольствия.
Принимать душ мы ходили на пляж, за продуктами – в местный магазин. Каждый раз это было целое приключение. И мы ждали похода в магазин не только потому, что папа покупал нам мороженое, но и потому что мы шли через весь Новый Свет с его причудливыми домами, красиво одетыми людьми и громко орущими кафешками.
Наша палатка стояла прямо у куста можжевельника, родительская – чуть подальше, ближе к воде. Каждый вечер мы наблюдали, как солнце закатывалось за гору, напоминавшую спящую красавицу в профиль. После этого мы ужинали у костра, папа рассказывал какую–нибудь интересную историю и объявлял отбой.
Первые две ночи мы с Сашей спали как убитые. На третью ночь врожденное любопытство пересилило естественные потребности. Мы выбрались из палатки и в полном изумлении уставились на звезды. Да–а–а… В Москве таких не увидишь… Низкое крымское небо, изрешеченное мириадами светящихся миров, обрушилось на наше детское сознание всей тяжестью своего величия. Так мы и просидели всю ночь, рассказывая друг другу секреты и наблюдая за далёкими, но такими яркими тайнами Вселенной. До тех пор, пока небо не зарделось на востоке и все вокруг не начало блекнуть, светлеть, постепенно обретая цвет…
Я был в Новом Свете ещё два раза, один раз с дядей Геной – проездом в Алушту, в детский лагерь, второй раз с папой, на морской рыбалке. Но первая встреча была самой впечатляющей… Интересно, а Саша это помнит? Прошло уже 7 лет, она учится и живёт в Америке, последние два года мы общаемся только по вайберу и ТГ…
Родители ссорились все ожесточённее, я надел наушники и включил музыку погромче. За окном мелькали крутые повороты горного серпантина. А мать размахивала руками и ожесточенно кричала: «У меня это в голове не укладывается!..», как вдруг на очередном повороте навстречу нам вылетел мопед. Отец попытался затормозить, но машину занесло мимо поворота и дальше вниз по обрыву. Мы перевернулись несколько раз, я каждый раз бился головой о крышу, и во время очередного переворота меня накрыла чернота.
Когда я очнулся, был уже день, машина нагрелась, как консервная банка на жаровне. Неужели мы все это время здесь валяемся и никто ничего не заметил?! И где эта гнида на мопеде, которая летела нам навстречу?!
У самого спуска к морю нас встретило дерево – высоченный кипарис принял на себя удар, от которого вдребезги рассыпалось лобовое стекло. Судя по тому, как близко я видел ствол, передняя часть машины расплющилась. Голова гудела, как церковный колокол. Жутко болела спина – я провалился между передним и задним сидениями, и меня придавило маминым креслом. Я выбрался из этой щели, встал на заднее сидение и попытался дотянуться до родителей. Отец лежал, уткнувшись головой в руль, все лицо в крови. Мать откинулась головой к боковому стеклу, судя по всему, её правую руку придавило сидением. Лицо, шея, грудь – всё в порезах от стекол. Они оба были без сознания и пристегнуты.
Я попытался открыть ближайшую ко мне дверь с правой стороны, но её заклинило. Дверь слева пробила ветка, которая полностью заблокировала выход. Я лег на заднее сидение и ногами начал выбивать стекло в двери справа. Спина болела всё сильнее, и каждое движение давалось мне с трудом. Где–то с 10–й попытки наметился прогресс – стекло пошло трещинами. Пришлось взять небольшую паузу, чтобы продолжить с новыми силами. Наконец, стекло выпало – по счастью, не на меня, а наружу. По возможности убрав остатки стекол, я пролез в образовавшееся отверстие.
Внизу призывно шумело легкими волнами спокойное и совершенно равнодушное море. Меня вырвало, то ли от стресса, то ли от сотряса, то ли от перегрева. Отлежавшись на сухой, колючей траве, я подполз к передней двери и попробовал её открыть. Дверь заклинило, но она заметно поддавалась моим усилиям. Вот если бы найти какой–то рычаг… Я заставил себя встать и обойти машину – багажник открылся от удара. Наши сумки, видимо, выпали где–то выше по склону. В самом углу багажника валялся мой велосипедный насос – каким–то чудом он не вылетел вместе с сумками. Что ж, в качестве рычага сгодится…
Я просунул насос под выпирающую снизу дверь и резко потянул вверх. Насос затрещал, но выдержал испытание, дверь поднялась на пару сантиметров, я с усилием потянул ее за ручку на себя, и… упал вместе с отвалившейся дверью. Мать тоже бы выпала, если бы не ремень безопасности. Он так натянулся, что, казалось, может разрезать ее пополам. Я нашел острый кусок стекла и разрезал ремень.
– Мама, очнись! Ма–а–а–а–ма–а–а–а!
Я проверил пульс, убедился, что она дышит, и тряс её до тех пор, пока она не зашевелилась. – Мама, мы попали в аварию! У тебя что–то болит? Тошнит? Давай я помогу тебе выбраться, и надо папу достать!
Мать бормотала что–то нечленораздельное, но у меня не было ни сил, ни времени вслушиваться. Я опустил её на землю перед машиной и полез за отцом. Разрезав ремень безопасности, я развернул его спиной к себе и потянул, подхватив под плечи. Отец застонал – видимо, ему придавило ноги. Я пробрался под руль – да, так и есть, подушка безопасности сработала кособоко, заполнив собой все пространство внизу и буквально вдавила отца в сиденье, выгнув ступни ног. Пришлось потрудиться над подушкой – я истыкал ее острым куском стекла со всех сторон, прежде чем она хоть немного ослабила свою хватку. Высвободив ноги отца, я постепенно перетащил его на другое сидение, откуда мы плавно сползли на землю возле машины. У отца была рваная рана на лбу, которая выглядела хреново, и, похоже, сломана правая нога. Уж очень неестественно он её выгибал. Хотя… может и вывих.
Жара стояла неимоверная, воздух обжигал легкие, каждый вдох давался мне с трудом. Парило, как перед грозой. Я обошел машину и вышел на открытое пространство. Действительно, со стороны Алушты ползли чёрные грозовые тучи, а в море уже шёл дождь – тёмно–серая масса опустила косые занавески к самой воде.
Нужна была пресная вода – без нее нам не справиться, не прийти в себя. В багажнике машины у нас всегда была с собой баклажка, но она потерялась где–то выше… Надо заставить себя подняться по склону и отыскать воду. Нога, правда, болит чертовски, и спина… Но кто, если не я?
– Мам–пап, я сейчас вернусь. Только баклажку с водой поищу.
Мать что–то ответила, но я не разобрал… Да и не горел желанием… Поэтому без лишних слов отправился в путь.
Я шёл по нашим следам, что было совсем нетрудно. Машину несло капитально, мы сломали на своем пути несколько молодых можжевеловых кустов. Отец, похоже, пытался развернуться и жутко дрифтовал, но из этого ничего не вышло… О, вот и она – баклажка – уперлась в кипарисовый ствол. Как хорошо, что мне не пришлось долго её искать! Я открутил крышку и опрокинул живительную влагу прямо себе на лицо. Боже, какое счастье, что она лежала в тени!
Напившись вдоволь, я развернул свои стопы к месту аварии. Лихо спустившись по склону – живительная влага вернула мне силы, даже несмотря на боль, – и тут я с удивлением обнаружил своих предков на полпути к дикому пляжу, который был метрах в двадцати вниз по склону. Они шли медленно, отец сильно хромал, мать поддерживала его, все это выглядело трогательно и жалко одновременно.
– Черепа, вы что делаете? Куда намылились? Я воду нашёл!
– У папы серьезная рана, надо ее промыть. И мы все в осколках от лобового стекла.
– Попейте для начала воды. Потом спуститесь к морю, хотя я бы на вашем месте потерпел до больницы. Сейчас попробую отыскать в машине хоть чей–то телефон и вызвать скорую.
Я быстро спустился к ним и протянул баклажку. Отец сделал глоток и присел.
– Погоди, сынок, меня тошнит… Наверное, сотрясение…
– Пап, ты с паузами. Пусть сейчас мама попьет, а потом ты ещё немного – ну нельзя без воды…
– Ты прав… Настя, попей, я после тебя.
Мать пила быстро и жадно, как и я, опрокинув на себя всю емкость. Отец несколько раз прикладывался к баклажке, с усилием глотал воду, делал паузу и снова пил. М-да, похоже, дело плохо…
Наконец, водопой был закончен, и родители двинулись к морю, а я обратно к машине на поиски мобильных устройств. Поверхностный осмотр не дал никаких результатов – в доступной зоне машины телефонов не было. Отец обычно складывал свой в бардачок, а мамин, скорее всего, в её сумочке, которой я тоже не нашёл. Мой телефон был на заднем сидении рядом со мной – это я точно помнил, потому что музыку в наушниках я включал через телефон. Но сейчас он исчез – может укатился под сидение, кто его знает… Надо искать. И я занялся поисками.
Задача осложнялась тем, что машина нагрелась ещё сильнее, она буквально дышала на меня жаром, вынуждая отказаться от задуманного. Но я и не думал сдаваться.
Со стороны пляжа раздался тихий смех. Я с удивлением выглянул из-за машины. Родители стояли по пояс в воде, мама промывала отцу рану. Потом она сняла свою футболку, оставшись в одном лифчике, и промокнула его лоб. Отец протянул руку к открывшемуся его взору бюсту, а мама шлёпнула его по руке и заливисто засмеялась, точь-в-точь Саша!
Я загляделся на них, забыв о своей цели. Это было достойное зрелище – что сказать!.. Вдруг мама увернулась и нырнула. Её силуэт отчетливо был виден мне сверху, но для отца все было не так просто – он не понял куда она поплыла, и стоял в растерянности.
– Па, справа! Она справа от тебя, плывёт вперед и заворачивает!
Отец нырнул в указанном мною направлении, чуть-чуть опережая мать…Они такие красивые, мои родители… Ещё совсем молодые…
И вдруг грянул дождь – как это бывает в Крыму – сразу и стеной. Я за считанные секунды промок, и попытался укрыться от колючих капель с обратной стороны кипариса.
– Серёжа! Иди к нам! Море обалденное!
Мама вынырнула и приветливо помахала мне рукой, как будто мы были на пикнике. Ну что за детский сад, ей-Богу!
– Предки, не дурите! Купаться в грозу опасно!
– Так нет никакой грозы!
Тут, как бы в подтверждение моих слов, грянул гром и сразу сверкнула молния. Она будто метила в остановивший нас кипарис, за которым я укрылся. А я, дурак, словно не знал, что прятаться под деревом в грозу нельзя! Пришлось передислоцироваться за машину. Гроза словно пыталась мне что-то говорить разными голосами, но я не разобрал слов.
– Се-рё-о-о-о-жа-а-а-а! Идём купаться!
Мне так хотелось сказать: «Маменька, да вы пьяны!», но она всё равно бы меня не услышала. Гром гремел всё ближе, всё настырнее сгонял меня с очередного насиженного места, вынуждая искать новое укрытие, всё громче бубнил на разные голоса...
Дождь прекратился также, как и начался – вдруг. Просто стих – и всё остановилось, а туча ушла дальше. Море стало совершенно серым и холодным на вид, мне даже казалось, что это не вода, а ртуть, равнодушно колышущаяся в статистических поисках высокой температуры… Родители уплыли далеко – я видел их силуэты. Ну, что за дураки! Не хватало ещё, чтобы утонули!
Я спустился к морю. Спина невыносимо болела. Ногу свела странная болезненная судорога – видимо, все-таки, дело плохо… Где-то вдалеке я слышал мамин голос: «Серё-о-о-о-жа! Ныряй!» Вот же наградил Бог родителями! Я сделал шаг в посеревшую после дождя воду. М-м-м-м… Как это было классно! По телу прошла медленная дрожь, меня как будто знобило, точно в детстве, когда мы с Сашкой перекупались и старательно кусали губы, чтобы они перестали синеть – иначе родители выгонят нас на берег.
Ещё шаг… Судорога прошла… Ещё один… И спина уже не так беспокоит – разве что чуть-чуть… Ещё шажок… Я нырнул, оттолкнулся ногами от каменистого берега – и рыбкой на самое дно!.. Во-о-от оно, счастье! И ничто мне теперь не помешает наслаждаться морем! Даже это бубнение, которое наконец-то оформилось в слова, но потеряло для меня всякий смысл…
– … Почки отказали. Родители-то сразу погибли – когда мы приехали, уже мертвы были, там всё всмятку, вся машина, а он три дня в коме пролежал. То Машкин сынок девушку свою катал – вот и вышла авария! Он сам скорую и вызвал. А я всегда говорила: на хрена 13-илетнему пацану мопед?! Глупость несусветная! Вон сколько душ загубил! И пацанчика этого… Симпатишный-то какой… Спортсмен… Вишь как бывает – выбрались всей семьей на море…
0

#7 Пользователь офлайн   Наталья Владимировна Иконка

  • Администратор
  • PipPipPip
  • Группа: Куратор конкурсов
  • Сообщений: 10 507
  • Регистрация: 26 сентября 15

Отправлено 04 ноября 2023 - 19:20

6

БОЛЬШИЕ РАЗЛИЧИЯ


Люминесцентный свет. Длинный коридор со множеством металлических дверей. Абсолютная стерильность – ни единого запаха. Тихо играла весёлая музыка, чтобы заглушить надоедливый рёв мотора.
– Капитан! Я тут внёс пару правок в отчёт, посмотрите!
– Отвянь! Занят сейчас!
– Но капитан, Вы же сами сказали срочно всё исправить.
– Серёж, перешли письмом на мой электронный адрес. Я скоро буду связываться с Аней.
Серёга с Игорьком заговорщически переглянулись, но подавили улыбку на лице. Серёга с пониманием сказал:
– Я перешлю… Извините, капитан! Ане привет! – он подмигнул и улыбнулся.
– Идите уже!
Не оглядываясь, вошёл в каюту. За спиной послышался хохот моих друзей. Хотя груз ответственности капитана корабля заставил меня отдалиться от них, но невидимая черта разделяла нас лишь в рабочих вопросах. Немного завидую парням: своих девушек они встретили здесь же, на корабле. Директивы запрещали служебные романы во время межгалактического перелёта, но мы закрывали глаза на небольшой отход от Устава в этом вопросе. Если станет известно об их связях (Хотя от кого это станет известно, если мы все на корабле – единая команда?), то могут вписать строгий выговор. Но они могут каждый день прикасаться к своим любимым.
Каюта тесная, но я оценил и эти скромные преимущества должности капитана: небольшая, но своя комнатка. Один в комнате, другие спят по восемь человек в каюте на четырёхъярусных кроватях. Свой душ, свой отдельный туалет.
Провёл рукой по сенсорной стене, и на ней появились цифры: обратный отсчёт показывал число секунд, оставшихся до долгожданной встречи.
«2:30»
Разделся до трусов.
«0:03»
«0:02»
«0:01»
Чёрное зеркало сенсорной стены ожило, и напротив меня возникло изображение. Знакомься. Белокурая кучерявая девушка, изображение которой заполнило всю стену – весь мой мир – это Аня. Правда, она красивая? Не смотри на неё так и слюни вытри с лица – красное бельё она надела для меня.
– Вася, привет! Я так рада тебя видеть!
Хорошо, что наши учёные придумали способ свёртывания пространства на микромасштабах: хотя бы электромагнитные волны можно передавать с минимальной задержкой. Ты оценил качество связи? Словно мы находимся рядом.
– Анюта! Ты сегодня такая красивая!
Надула губы:
– А что, обычно я некрасивая?
– Конечно же, ты моя самая лучшая!
– А у тебя, Васька, пузо начало расти!
Опустил глаза – и правда, начал жирком заплывать. Раньше кубики пресса были. А теперь вместо них один шарик. Прикрылся стыдливо руками.
– Что, как капитаном стал, на ребят обязанности перекладываешь?
– С завтрашнего дня иду в спортзал!
– Чтобы сегодня же побывал на беговой дорожке!
– Ань, но я же занят.
– Это приказ. Вас же на флоте учат подчиняться приказам?
– Так точно, командор!
Аня много что мне рассказала, но я пропускал многие из её слов мимо ушей. Она эмоционально рассказала о новом рабочем проекте, о строгой начальнице, которая заставила переделать весь годовой отчёт, о лекарстве от рака и о новой причёске подруги Светки. Она успела десять раз расплакаться, не скрывая горя: о разбитой вазе, о соседе-пенсионере, который сломал ногу. С пяток раз она засмеялась. А я всё слушал и молча поедал её глазами.
Я тебе уже раскалывал, как мы познакомились?
Мы тогда исследовали недра Цифады, пятой от Лии планеты. Мы получили странный радиосигнал. Наши ребята расшифровали его и пришли к выводу, что этот сигнал был послан с другой звёздной системы, представителями неизвестной для нас расы. Представляешь, жители Рессы – не единственные разумные существа во Вселенной, мы не одиноки! Где-то вдали есть другие жёлтые карлики, похожие на Лию, и вокруг них тоже вращаются планеты. Одна из них похожа на Рессу: голубая планета, на поверхности которой – жидкая вода.
Эйфория радости от предстоящего знакомства сменилась страхом встречи с чужими. А вдруг они слишком отличаются от нас? Вдруг на их планете разум получили тараканы или огромные медузы-людоеды? Вдруг их технологический уровень превосходит наш и нас истребят? Как мы в своё время истребили и поработили аборигенов?
Но наше природное любопытство одолело страх контакта. Любопытство – главный двигатель прогресса рессян. Мы послали на чужую планету сигнал – и получили ответ на чистейшем русском международном языке! Чужие тоже знали русский, представляешь!
Затем была первая видеосвязь. В делегацию от Рессы взяли и меня – у меня же тогда не было этого капитанского пуза, я был статен и красив, улыбка на тридцать два зуба.
А со стороны землян в телемосте принимала участие Анна Коршунова. Оказалось, что земляне внешне были очень похожи на рессян. У нас были огромные культурные различия – но об этом почитай в заумных книгах культурологов. Я военный, меня мало интересуют чужие культурные традиции. Разве нет культурных различий между народами? Даже в каждой семье свои традиции, чуждые для всех окружающих. Но мы же как-то уживаемся.
Какова вероятность, что в двух разных участках мироздания появятся два вида, мало различимых друг от друга? Возможно ли, что они будут разговаривать на одном языке? Насколько вероятно, что убеждённый холостяк с первого взгляда влюбится в девушку, с которой его разделяет несчётное количество световых лет?
С первой встречи я не мог выбросить мысли о ней из головы.
Когда начали собирать экспедицию на Землю, я вызвался добровольцем.
Сеансы видеосвязи проводились каждый вечер. Мы передавали данные о нашей науке, и взамен получали их технологии. Но меня интересовало другое: я каждый вечер предлагал Ане пообщаться наедине, чтобы посторонние уши не слышали нашего разговора. Она долго сопротивлялась. Пыталась разговаривать со мной только в официальном тоне, но однажды она сдалась.
С тех пор мы каждый день с ней общаемся по приватной видеосвязи. Конечно, она лишь условно-приватная: каждое слово и каждый кадр записывается на сервер. Но я всё равно рад этим недолгим разговорам хотя бы в иллюзии уединения.
– Вась, ты меня любишь?
Каждый раз спрашивает. Знает же, что жить без неё не могу. Что поделаешь: женщины с Земли любят ушами.
– Да, милая! Люблю! Конечно люблю!
– А за что ты меня любишь? Мы же такие разные.
– Да, Ань, ты права. У нас противоположные характеры. Ты эмоциональная, разговорчивая. Я флегматик и предпочитаю молчать. Ты умная, а я всего лишь старый солдат, привыкший бороздить просторы космоса.
Аня улыбнулась, а я снова стыдливо прикрыл пузо. Нет, я не старею. Займусь спортом сегодня… Нет, завтра, и снова буду красавчиком с кубиками пресса.
– Ань, мы как две частицы: положительно заряженный позитрон, который вращается вокруг отрицательно заряженного ядра – противоположные, но для создания атома нужно и то, и другое!
Аня хмурится. Неужели снова обидел её чем-то? Никогда не понимал женщин – только что всё было хорошо, а теперь снова обиделась. Я же не учёный, просто попытался развлечь её, видимо неудачная метафора получилась.
– Повтори, что ты сказал.
– Анечка, я люблю тебя.
– Нет, я не о том. Ты говоришь, что ядро атома заряжено отрицательно.
– Да, Ань! Это же знает и восьмиклассник: вокруг ядра вращаются положительно заряженные позитроны! Давай не будем о науке. Связь будет длиться не долго, неужели нам не чего обсудить важнее мелких частиц?
– Вась, какая же я дура! Какими же глупыми ослами оказались все мы, учёные двух сверхцивилизаций. Не догадались уточнить такую маленькую, но немаловажную деталь.
– Ань, ну что случилось. Я тебя не понимаю!
– Вась, у вас ядро заряжено отрицательно. Но на Земле ядро заряжено положительно. И вокруг него вращаются отрицательно заряженные электроны.
Аня расплакалась. Какая же она временами бывает дура, хоть и учёная! Даже мне, далёкому от науки человеку, известно, что ядро заряжено отрицательно.
– Ань, не плачь, ты чего. Ну пускай будет положительное ядро. Главное не расстраивайся. Я же не учёный, я иногда могу говорить всякие глупости, не подумав.
Улыбнулся, но она продолжала рыдать.
– Вась, ты и правда не понимаешь? При столкновении вещества и антивещества происходит аннигиляция!
– Ты такие умные слова говоришь. Что это?
Она переслала мне ссылку на видео. Две частицы летят друг навстречу другу, и при столкновении превращаются в свет.
– Вась, как только ваш корабль выйдет из гиперпространства, всё взорвётся, при первом же контакте с обычным веществом. Передай срочно эту информацию вашим учёным.
Она плакала, а я смотрел в одну точку, пытаясь переварить полученную информацию.
– Это значит, что мы никогда не сможем…
– Не говори этого! Не заканчивай эту фразу. Если ты не скажешь этого в слух, можно делать вид и дальше. Что всё хорошо. Вася, я тебя так люблю. Обязательно передай информацию учёным. Не забудь. Время связи подходит к концу. Но давай завтра снова созвонимся. Ты же мне позвонишь?
– Да. Ань. Я тебя люблю.
– И я тебя. Пока.
Экран погас.

***
Я молча ещё раз перечитывал присланный отчёт.
– Ну что там? – спросил Серёга.
– Учёные всё подтвердили. Мы не сможем посетить Землю.
Я разрыдался. Я не стеснялся в этот момент перед ребятами. Мы были знакомы много лет, ещё с кадетской школы. Они не стали утешать меня – разве можно утешить в такой ситуации! Игорёк молча подлил коньяка.
– Представьте, ребята! – язык Игоря жутко заплетался от выпитого алкоголя. – А если раньше было два огромных человека: женщина из вещества, и антимужчина, из антивещества. И в результате их поцелуя и зародилась Вселенная? Лишь только их губы соприкоснулись – раздался Большой Взрыв. Оба превратились в поток света. Где была её губная помада, позже образовались обычные звёзды, а где его шершавые губы – там скопилась антиматерия. В разных частях вселенной.
– Хорошо, хоть не сказал, что в результате их страсти возник наш мир!
Ребята захохотали над новой шуткой. Спасибо им, пытаются меня поддерживать.
– Ребята, я к себе в каюту. Скоро новая связь.
Забрал бутылку с остатками горького напитка к себе в каюту.
Провёл рукой по сенсорной стене. Появилась надпись: «До следующего сеанса связи осталось 375 секунд».
0

#8 Пользователь офлайн   Наталья Владимировна Иконка

  • Администратор
  • PipPipPip
  • Группа: Куратор конкурсов
  • Сообщений: 10 507
  • Регистрация: 26 сентября 15

Отправлено 25 ноября 2023 - 20:17

7

СЮРПРИЗ


«Ааааааааааааа…» – раздался душераздирающий крик бабушки из соседней комнаты.

Сон мгновенно испарился.
Лена соскочила с кровати и потрясла за плечо сонную сестру: «Оля, что-то случилось, вставай!»

Между тем крик из соседней спальни продолжался: «Ааааа…убиваюююют..».

Надо сказать, что Лена была не из робких девушек.

Она с начальной школы дралась с мальчишками, бойко тряся перед их носом своим маленьким кулачком. Однажды она закинула кепку одного из мальчишек на дерево. Эта история дошла до директора школы, и пришлось отчитываться перед своими родителями, родителями того мальчика и директором.

А ещё был случай, когда задиристый мальчуган летал на коньках по всей ледовой площадке. Лена взяла его за грудки и раскручивала по кругу за то, что он назвал её «воображулей».

Вот и сейчас, будучи уже студенткой первого курса, Лена не струсила и, взяв первое, что попалось под руку (а именно настольную лампу), стремительно выбежала из своей спальни и ринулась в комнату к бабушке, не дожидаясь Олю.

В комнате Лена в темноте различила два силуэта: бабушки на кровати и какого-то мужчины рядом.

«Грабитель!» – с бешено колотящимся сердцем подумала Лена.

Лена приехала неделю назад на летние каникулы к себе в маленький родной городок. Квартиры родителей и бабушки были недалеко друг от друга, поэтому Лена ночевала попеременно то в одном, то в другом месте.

И сегодня она решила вместе с сестрой, которая была младше на 6 лет, переночевать у бабушки Юли.

Квартира располагалась на втором этаже, была двухкомнатной, но сравнительно небольшой. Девочки легли в маленькой комнате, где обычно спала бабушка, а баба Юля легла в гостиной, из которой был выход на балкон.

Так как день выдался очень жарким, то вечером балкон решили не закрывать.

«Вот грабитель и пробрался», – мысль за мыслью проносились у Лены в голове, и было ощущение, будто время замерло.

Она смотрела то на бабушку, которая суетливо надевала тапочки и вскрикивала: «Что вам нужно?! Убийца! Злодей!», то на грабителя, который стоял как-то понуро и сгорбившись, держа что-то большое в руках.

Лене показалось, что до боли знаком силуэт преступника: взъерошенная шевелюра, блеск очков, тёмная водолазка.

Медленное течение времени прервалось тогда, когда резко включился свет.

Это находчивая Оля решила посмотреть в глаза грабителю.
Оказалось, что она прибежала прямо за Леной.
Казалось, что яркий свет обрушил на квартиру гробовую тишину.

Лена смотрела на грабителя. Грабитель на Лену. Бабушка то на грабителя, то на Лену.

А Оля, посмотрев на всех троих, начала громко хохотать.

– Какие у вас чудные лица, – от души смеялась она, – Вы бы себя видели.
– Привет! – помахала она грабителю, – Ну ладно, я спать.

Бабушка с недоумением посмотрела на Лену, подняв брови, как бы спрашивая: «Не поняла?»
А вслух произнесла: «Леночка, вызывай милицию».

– Бабуль, не надо милицию, это Валера, мой друг, – произнесла Лена и поставила лампу на пол, поскольку поняла, что стоит с ней в правой руке в замершей позе и выглядит ну очень комично.

Действительно, грабителем оказался Валерка, молодой человек, который без памяти любил «Елену Прекрасную», как он её называл.

Чуть позже Валера рассказал Лене, что очень хотел пожелать ей спокойной ночи, преподнеся букет цветов. И сначала стоял у входной двери, набирая и набирая телефонный номер. Но Лена забыла телефон у родителей, и поэтому ответа он не дождался.

Валерка спустился во двор и начал думать, что делать дальше.

Он не хотел кричать в окна, чтобы не разбудить жильцов дома, и в итоге решил сделать сюрприз. Он увидел, что балкон открыт, а это значило, что есть шанс забраться и вручить букет прямо в руки «Елене Прекрасной».

Валера был парнем находчивым и, пока стоял на улице, прикидывал, получится ли у него залезть по трубам на балкон. В итоге решил, что справится.

На крыльях любви и никак иначе (как по-другому – сложно представить, потому что никто больше этот опасный трюк не повторял) Валера взобрался на балкон.

Каково же было его изумление (а изумление бабушки и того сильнее), когда он, склонившись над фигурой на диване, увидел совсем не Лену.

«Ааааааааааааааааа!..» – крик бабушки заставил его отскочить, и в этот момент он понял свою роковую ошибку, но было уже поздно.

«Какой такой Валера? – видно было, что бабушка потихонечку начинает отходить от стресса, так как её авторитарный характер начал проявляться во всей красе. – И что теперь, если он твой друг, это значит, что он имеет право по балконам лазить да меня пугать?? – голос начал набирать обороты, и страшно теперь всем, кроме бабушки. – Аа?!»

– Бабуль, он больше не будет, я тебе точно говорю. Воспитательную беседу проведем с ним. Я его сейчас выпровожу.

– Простите, пожалуйста, простите – повторял Валерка, как попугай. Было видно, что ему очень неловко. – Я совсем не хотел, чтобы вот так. Понимаете, хотел, как лучше, а получилось, как говорится, как всегда.

– Куда это ты его выпроваживать собралась? Через дверь?! Пусть уходит, как пришел, – тут бабушка грозно встала перед Валеркой, ехидно прищурив глаза, и закрыла ему проход к входной двери. – Пусть покажет нам свою ловкость. Иди, – и рукой указала ему на балкон.

Баба Юля была женщиной властной, поэтому ребятам долго пришлось уговаривать её смягчиться и выпустить Валерку «человеческим путем».

Примерно через час, задобренная букетом цветов и тысячей извинений, баба Юля оттаяла и разрешила Лене отпустить несчастного домой через дверь.

– Валера, как же ты всё-таки забрался, высоко же? – с ласковой улыбкой спросила Лена через несколько дней после происшествия.
– Любовь, Ленка, сметает всё на своем пути и ломает все преграды. А я тебя ЛЮБЛЮ!
0

#9 Пользователь офлайн   Наталья Владимировна Иконка

  • Администратор
  • PipPipPip
  • Группа: Куратор конкурсов
  • Сообщений: 10 507
  • Регистрация: 26 сентября 15

Отправлено 08 декабря 2023 - 22:02

8

ИНЖЕНЕР – ВСЕМ РЕБЯТАМ ПРИМЕР!


В своих отношениях с женой ведущий инженер Сидор Рюкзаков был Константином. То есть постоянно отвечал ей: «Этого я делать не буду, уволь». Ну, и допрыгался: в один прекрасный день его уволили. Директор так прямо и сказал:
– Идите, Рюкзаков, не мозольте глаза.
– Понял, – содрогнулся Рюкзаков от мысли, что придётся теперь, кажется, мозолить руки.
И пошел по коридору, низко опустив голову. Рюкзакову было грустно – пятнадцать лет жизни, лучшие годы, всё коту под хвост. Но долго думать о пространстве под хвостом у кота инженеру не пришлось – низко опущенная голова дала свои результаты, и на полу он увидел ключ от кабинета директора. Только поднял, ещё не успел придумать, что с ним делать, а навстречу уже идут бывшие коллеги по работе.
– Куда без мыла намылились? Без геля нагелились? Без скрапа наскрапились? – спрашивает Рюкзаков, шутя.
– В подсобку. В «дурака» сразимся. А тебя, говорят, турнули?
– Первый раз слышу. А чего в подсобку-то? Пойдём вот в кабинет директора сразу.
– Директора?
– Он мне сам ключи дал. А вы – «турнули». На, говорит, Рюкзаков, тебе ключи от моего кабинета, чтобы ты мог спокойно с коллегами в «дурака» перекидываться. Нечего, говорит, тебе, Рюкзаков, такому уважаемому инженеру, по подсобкам шариться. От этого, говорит, у вас, Рюкзаков, инженерный кругозор будет сужаться.
Когда вошли в кабинет директора, Рюкзаков сразу почувствовал, как кругозор расширяется.
– Можно брать из бара, – разрешил он.
Когда в баре всё закончилось, широкий кругозор подтолкнул Рюкзакова к шкафу с документами – там тоже было. А в «дурака», если кому интересно, играли по старым правилам, которые гласили: проигравший залезает под стол и кукарекает. Одна из многочисленных безуспешных попыток стереть грань между городом и деревней. Благодаря широкому кругозору, который постоянно толкал его в разные места директорского кабинета, Рюкзаков скоро перестал соображать и заснул под столом. Партнеры его по «дураку» наигрались и разошлись. Отсутствия в своих рядах инженера они даже не заметили.
Наступило утро нового трудового дня. Директор в своём кабинете принимал делегацию крупных иностранных инвесторов. Переговоры шли ни шатко ни валко, инвесторы смотрели свысока, открыто ковырялись в носу и разбрасывали козявки по комнате. Это ярко свидетельствовало о том, что деньги они разбрасывать не собираются. Директор всё видел, но поделать ничего не мог. Подписание спасительного инвестиционного соглашения срывалось.
В этой гнетущей атмосфере под столом проснулся Рюкзаков. Благодаря давешнему широкому кругозору он забыл, как здесь оказался. Но знал, что если ты под столом, то надо кукарекать.
– Чем быстрее прокукарекаю, тем быстрее окажусь наверху, среди своих товарищей, – встряхнулся инженер, не знавший, что наверху товарищей уже нет, а есть только господа. И Рюкзаков закукарекал. Директор сразу поник: он знал, что этот иностранный холдинг в сельское хозяйство инвестирует неохотно. Гости, наоборот, зашевелились:
– В нашей провинции Вынь-Юань считается, что петух – священная птица. Если невидимый петух прокукарекает три раза подряд, это принесет удачу в делах.
Директор отреагировал мгновенно: раскрыл «Сказку о золотом петушке», на которой обычно обедал, и начал читать, высунув язык и старательно делая пометки. Петух не кукарекал. Директор достал из кармана кубики «Галина Бланка» и построил из них нечто, напоминающее курятник. Петух безмолвствовал. Гости начали собираться. Директор, спасая завод, попробовал прокукарекать сам. Вышло плохо, как будто он поперхнулся. Руководитель делегации похлопал хозяина кабинета по спине и дал сосательную конфетку без обёртки. Директор понял, что конфеткой без обёртки, очевидно, инвестиции и ограничатся. Немного торопя события, он протянул ноги и наткнулся ими на Рюкзакова. Сразу всё понял, не зря столько лет был директором, а до этого – инженером.
Но как заставить этого проигравшегося картёжника незаметно для инвесторов прокукарекать? Ведь от того, прокукарекает сидящий под столом безработный инженер или нет, зависела теперь судьба огромного предприятия, которое строили когда-то всей великой страной. Директор улучил момент и помахал руками, как крылышками.
– Нервное начало, – подумал Рюкзаков,– напоминает, что я уже вылетел с работы. Хочет узнать, что, в таком случае, я делаю у него под столом. Если даже будучи штатным работником, я такой чести, посидеть под столом директора, никогда не удостаивался.
Директор понял, что Рюкзаков не понял, и попробовал незаметно от гостей поклевать носом. Незаметно не получилось.
– Хотите спать? – спросили инвесторы, – так мы попозже зайдём.
Директор уже знал первое правило всякого успешного бизнеса: если инвестор зашел к тебе в кабинет, не выпускай его. Но он не знал, как ещё показать Рюкзакову петуха, поэтому рискнул показать курицу. Как она сидит на яйцах. Рюкзаков оторопел – за 15 лет он привык уважать директора и никогда не думал, что у того тоже есть простые человеческие слабости. Делегация инвесторов во все глаза смотрела на хозяина кабинета, понимая, что именно сейчас перед ними раскрывается загадочная русская душа.
Директор вспомнил выражение «пустить петуха» и, уже ни на что не надеясь, зажег спичку и опустил её под стол. Рюкзаков загадал желание и задул. Получилось с первого раза, поэтому желание – найти новую высокооплачиваемую работу – должно было скоро исполниться.
Директор отчаялся. Он пролаял, промяукал и прокричал по-ослиному, надеясь, что Рюкзаков тоже вырос на хороших мультфильмах и продолжит логический ряд. Инвесторы, которые, очевидно, выросли вообще без мультфильмов, поняли, что, если здесь и надо куда-то инвестировать, то только в психиатрическую медицину.
– А ведь он пытается мне что-то сообщить, – сообразил Рюкзаков. – Возможно, после проигрыша я слегка недокукарекал.
И Рюкзаков прокукарекал во второй раз. Инвесторы с интересом остановились у двери и стали потихоньку возвращаться назад. Директор, пока они уходили и возвращались, нацарапал записку: «Немедленно прокукарекай ещё один раз!»
– Сейчас, – ответил Рюкзаков тоже запиской, – не для того я 5 лет на инженера учился, чтобы под столом кукарекать.
Прилетела новая депеша, более длинная. Рюкзаков с трудом разобрал под столом торопливый почерк директора: «Господин заместитель генерального директора и владелец пятипроцентного пакета акций, прокукарекайте, пожалуйста, ещё только один раз. Умоляю».
– Еще чего! – ответил Рюкзаков. – Чтобы заместитель генерального директора и владелец пятипроцентного пакета акций кукарекал под столом? Придумайте что-нибудь получше.

Через несколько лет руководитель той самой делегации инвесторов вкусно обедал в шикарном ресторане с транснациональным промышленником Рюкзаковым.
– Знаете, Рюкзаков-сяньшэн, почему тот наш первый инвестиционный проект оказался таким удачным?
– Нет, – честно признался Рюкзаков. – Почему?
– Потому что при подписании документов петух прокукарекал три раза! А это в нашей провинции Вынь-Юань является вестником удачи.
– Возможно, – согласился Рюкзаков, никогда не споривший из-за пустяков. Как большинство крупных промышленников, он всё делал по-крупному, и только в крайних случаях по-большому.
Вечером, в кругу семьи, Сидор Рюкзаков попил чаю с черничным вареньем, обнял бюст Ленина и подумал: интересно, а кто же всё-таки прокукарекал в третий раз?
0

#10 Пользователь офлайн   Наталья Владимировна Иконка

  • Администратор
  • PipPipPip
  • Группа: Куратор конкурсов
  • Сообщений: 10 507
  • Регистрация: 26 сентября 15

Отправлено 02 января 2024 - 14:54

9

ПЕРВЫЙ ШАНС, НО НЕ ПОСЛЕДНИЙ


После окончания профтехучилища молоденькая девушка, новоиспечённый фотограф, получила распределение в небольшой районный центр. Куда она и отправилась с маленьким чемоданчиком «балетка», но с большим энтузиазмом и удовольствием, а как иначе, впереди для неё начиналась самостоятельная взрослая жизнь, интересная работа в фотоателье, знакомства с новыми людьми, возможно даже встреча своего суженного! Хотя об этом она ещё и не думала вовсе, ну так, может только самую малость, но это было где-то ещё глубоко в её сознании. Первоначально было увлечение фотографией и самостоятельная работа, да и вообще, столько много интересного ждало её впереди, а не эти глупости про парней.
От краевого центра до нового места жительства было рукой подать, по сибирским меркам, всего-то километров восемьдесят с гаком и вскоре замороженный автобус доставил пассажиров к небольшой деревянной избе с чуть криво прибитой над массивной дверью вывеской, на которой коричневой краской, потрескавшейся от ветра и холода, было написано «Автовокзал».
Пассажиры спешно покидали холодный автобус, женщины с детьми так же спешно заходили в дом вокзала, затаскивая с собой узлы, а мужики, показывая своё безразличие к морозу, с расстегнутыми бортами пальто или полушубков, останавливались возле крыльца вокруг ведра для окурков и закуривали, чтобы продолжить свои разговоры незаконченные в поездке.
Полина тоже вслед за тётками втиснулась внутрь. Чуть влажный, но тёплый воздух, в помещении обрадовал, она пробралась к большой круглой кирпичной печи и приложила к ней окоченевшие руки.
- Зябко? – Спросила её дородная тётка, снимая с себя большую пуховую шаль. – Я ещё в автобусе на тебя посмотрела и подумала, как это она в такой одёжке не мёрзнет?
- Ничего, я привыкшая.
- Пришёл марток - надевай семь порток! А ты вона как легонько одета. К нам в гости, поди? Чего-то не признаю тебя. Ненашенская.
- Училище закончила, вот на работу сюда приехала.
- И кем же ты к нам, такая худенькая? Медичкой или учительницей?
- Да, нет. Фотографом буду работать.
- Ишь ты! Это, значит, с Карлычем в быткомбинате работать будешь? Это хорошо! А то он у нас, Карлыч-то, старый уже стал. А ты значит ему в смену. Как зовут-то?
- Полина.
- А жить-то есть где? Родственники там или знакомые.
- Да, нет. Пока вот только с вами познакомилась.
- И чё? На постой, поди, ко мне хочешь?
- Нет, там мне, вроде бы, комнату обещали дать.
- Вроде бы да кабы. Комнату! Негоже девке одной в комнатах жить. Мало ли кто ночами мимо ходит! Я с этим комбинатом рядышком живу, угол у меня с кроватью есть. Пустует. Дочка в город уехала. На заводе работает. Не жилось ей здесь, в город, окаянная, умыкнула. А я тут одна мыкайся! Дочка-то, как ты, такая же щупленькая. Так что, если пожелаешь, то поживи у меня. Мне всё веселее будет. А там дальше и поглядишь.
- Спасибо. Я, конечно, согласна.
- Ну, вот и ладушки. Погрелась, тогда и пойдём. Я тут недалёко живу.
Со следующего дня начались у Поли трудовые дни.
Приближался праздник Международного женского дня, поэтому работы в фотоателье прибавилось: народ шёл и шёл фотографироваться, появились заявки на съёмку свадеб в Загсе райцентра и в ближайших сёлах.
- Ишь, прослышали, что молодая да красивая в помощницах у меня появилась, так сразу валом повалили. А ты, дочка, учись. Фотография - это очень доброе дело. Вот живут себе люди, живут. А потом раз и всё. Нету их, а карточки остались на стенке под стеклом висеть. Память! А когда нет фото, то со временем уже и не вспомнить, кто и как выглядел, а на пальцах да на словах и не обрисуешь его внешность. А тут глянул и распознал. Так что наша работа фотографов очень даже нужная! Мы, получается, как сохранители семейной памяти людей и разных их моментов жизненных. Вот запечатлеем на фотоаппарат событие, как будто время остановим, а люди нас потом тёплым словом и помянут. Вот так, Полина! Нужная у нас профессия людям, очень даже необходимая.
И Полина училась.
У Петра Карловича, а именно так звали старого фотографа, было чему поучиться.
- Главное, Поля, в нашем деле знаешь что?
- Хорошая фотокамера и софиты.
- Нет, Полина, главное в фотографии – это наш клиент, который желает получить от нас хорошее и качественное фотографическое изображение самого себя или своей семьи. И вот тогда мы должны правильно выбрать фон, освещение, помочь ему правильно встать или сесть, чтобы удобно было. И разговаривать с ним, как со своим старым и добрым знакомым, чтобы он чувствовал себя как дома. Знаешь, Поля, чувство собственного дома – это спокойствие и свобода, это самое гармоничное состояние человека, и оно одно из главных наших чувств. Вот нам и нужно, чтобы человек, придя к нам, расслабился и стал тем, кем он есть в обычной, привычной для него домашней обстановке, а не обращал внимания на яркий свет ламп и наши декорации. Вот тогда всё будет как надо! И фотография не будет сухим снимком, а будет живой и глаз радовать. Фотография - это искусство. Ну, тебя этому учили.
- Да, но про чувство собственного дома нам в училище ни разу не говорили.
- Про это в учебниках не напишут, это понимание приходит позже и у каждого по-разному, я вот так думаю. Всё зависит от того, хочешь ты просто фотографировать или стать фотографом-художником. А художник, он что делает, он воплощает своё виденье красоты на холсте неделями или месяцами, а настоящий фотограф должен увидеть этот момент красоты и успеть запечатлеть его, потому что повтора может больше и не быть. Вот в этом, Поля, и состоит наша работа – поймать момент.
Поля внимательно, с удовольствием и интересом наблюдала за спокойной и артистической работой старого фотографа, за его манерой общения с людьми, стараясь перенять все его действия и движения.
После окончания рабочего дня, она не сразу уходила домой, а оставалась в ателье до ночи, чтобы как можно больше проявить фотоплёнок и фотопластинок, отснятых за день, отретушировать их при необходимости и распечатать фотографии, а потом увидеть плоды своего труда.
В один из вечеров, когда на улице завывала весенняя вьюга и барабанила тяжёлыми снежными крупинками в окно, Поля опять осталась поработать в лаборатории. Красный свет фонаря освещал процесс проявки, фотографии получались, как показалось Полине, очень даже симпатичными.
Неожиданно послышались стуки в дверь ателье.
«Кто бы это мог быть в такую пору?» - Подумала она.
- Кто там?
- Откройте, пожалуйста. Мы из соседней деревни. Хотели бы сфотографироваться. – Послышался с улицы мужской голос.
- Но уже поздно. Мы не работаем. Завтра приезжайте.
- Завтра не получится. Завтра уже нельзя будет. Вы только сфотографируете нас с девушкой на память, и мы сразу же уедем. Нам, правда, завтра нельзя уже будет. Это у нас последний шанс с ней сфотографироваться! Правда, другого шанса больше не будет! Да, вы не бойтесь.
- А я и не боюсь вовсе! – Поля открыла дверь, на пороге стоял заснеженный с ног до головы парень, а чуть поодаль – лошадь, запряжённая в сани. В санях сидело двое, ещё один парень с девушкой.
- Давайте быстро заходите, холоду напустите. Вон вешалка, можете раздеться, а там стулья, садитесь, а я пока кассету заряжу.
Поля ушла. Через чёрную штору, закрывающую проём в фотолабораторию, было слышно, как молодые люди зашли и начали двигать стульями, видимо они усаживались для фотографирования.
- Я сейчас, ещё пару минут.
Когда она вошла в слабоосвещённый зал, то увидела, что девушка в светлом платье и фате, с каким-то неприятно-застывшим выражением на лице и закрытыми глазами, сидит на стуле в не очень-то удобной позе, а парень стоит сзади, положа руки ей на плечи.
- А она что сильно пьяная? – заволновавшись от нехорошего предчувствия, спросила Полина.
- Нет! - Ответил парень дрожащим голосом. – У нас сегодня свадьба была. И ей плохо стало, сильно плохо… Она как-то сразу оступилась и всё…. Мы вот с другом в сани её и в больницу, сюда, в райцентр. А она по дороге уже и.… А мы с ней так и не успели сфотографироваться! Завтра утром собирались к вам приехать. А оно вот как вышло. Так что завтра никак уже нельзя.
Поля чуть не упала в обморок от этих слов.
- Да, ты, не бойся! Я же её не убивал, она сама умерла! Любил я её сильно. Сердце, наверное. Вот я и хочу фото на память о ней себе оставить. Да, фотографируй ты нас скорей, и мы назад поедем, а то там гости все в шоке. Я им сказал, что в больницу ее везу. Умерла моя Шурочка…
Парень замолчал, неуклюже поправил одной рукой фату невесте.
Дальше всё было в густом тумане.
Очнулась Поля утром от того, что её кто-то сильно тряс за плечи.
- Ты, чего это, дочка? Перетрудилась, родимая? – над ней стоял Карлыч.
- Ой, Пётр Карлович! Не хочу я больше фотографом быть! – Разрыдалась Полина.
- Погоди ты, погоди! Расскажи-ка всё толком-то, что случилось?
Полина, запинаясь и всхлипывая после каждого слова, с горем пополам рассказала Карлычу про то, что произошло ночью.
- Как они уехали, и что было дальше, я не помню, – закончила она свой рассказ, уткнувшись Карлычу в плечо.
Он гладил её по голове и тихо говорил:
- Ничего, дочка, ничего, Поля! Всякое в жизни бывает! А фотограф из тебя выйдет очень хороший! Попомни мои слова. Негоже тебе бросать эту профессию! Так бывает в жизни, что она даёт тебе возможность или шанс, называй как угодно, чтобы выбрать дорогу, по которой дальше идти! Вот он у тебя первый выбор или первый шанс и появился. А может и не первый, но не последний уж точно! И ты всё сделала правильно! А вот, сколько их, этих шансов, тебе предстоит пройти - никто не знает. А безболезненно никогда ничего не происходит. Может у кого-то, но я таковых не встречал. У тебя будет ещё много всяких возможностей внести изменения в себе, в своей жизни, стоять на развилке и принимать верные решения. А вот у того парня, видимо, был и впрямь последний шанс оставить память о ней. Жалко, конечно, дивчину, да и жениха тоже, горе вместо радости и у него и родных. Навсегда запомнится. А ты всё правильно сделала.… Ну-ну, было и прошло...

Дня два Поля не могла набраться смелости зайти в лабораторию, а старый фотограф как будто и не замечал её страхов. Эти дни они, молча, делали свою работу: Поля фотографировала посетителей, а Карлыч проявлял и печатал фотографии. А не проявленная фотопластинка со снимком того вечера так и лежала на полке, пока на третий день, ближе к обеду, в фотосалон не вошёл молодой парень в заснеженном тулупе. Сняв шапку, он стоял в дверном проёме, переступая с ноги на ногу.
Карлыч сразу понял, кто это пришёл и зачем:
- Ой, чёрт я старый, совсем забыл, печь-то затопил, а трубу приоткрыть запамятовал. Поленька, дочка, я сейчас быстренько сбегаю до дому и вернусь! – Накинув пальто и водрузив ушанку на голову он, ловко протиснувшись между посетителем и косяком проёма, вышел из ателье, закрыв за собой дверь.
- Здрасте! Я вот за фотографией приехал. Помните, два дня назад мы тут были. – Парень стоял и мял своими большими руками шапку, видимо, стесняясь и не зная как себя вести дальше и что ещё сказать.
Глядя на его неловкость и очень расстроенный вид, Полина почувствовала, что какая-то напряжённая струнка внутри неё, мешавшая ей все эти дни, вдруг, лопнула и отозвалась лёгким звоном в голове. И сразу исчезло чувства скованности и тревоги, гнетущие её все эти дни, лёгкая тёплая волна прокатилась по телу, она почувствовала, как слегка загорели щёки и согрелись руки.
- Здравствуйте! Если вы подождёте полчасика, то фото как раз закрепится и просохнет. – Ей было неловко за свой обман, но она не могла признаться этому незнакомцу, что ей было страшно не только притрагиваться к кассете, но и смотреть в её сторону. - Хорошо?
- Ладно. Можно я здесь подожду, вот тут на скамейке посижу.
- Да, конечно.
Поля быстрым шагом и решительно вошла в фотолабораторию. Страха не было, было одно желание: сделать всё правильно и не испортить эту фотографию.

Сколько прошло времени, час или два, Поля не заметила, но всё у неё получалось быстро и как бы само собой. Закончив работу и вручив парню два фотоснимка, Поля сразу почувствовала не испытываемую никогда ранее лёгкость на душе.
- Спасибо вам! – сказал парень, аккуратно завернул фотоснимки в газету и ушёл.
Поля села на скамейку, опустив руки на колени.
- Ну, слава богу, всё нормально дома. А то я переживал, вдруг чего не так. – Начал с порога Карлыч. – Поля! Ты чего это дочка? У тебя всё нормально?
- Ой, Карлыч, спасибо вам большое. Теперь-то у меня точно всё нормально!
Карлыч всё понял и лукаво улыбнулся, глядя на Полю.


(События 1958 года. Сибирь)

0

Поделиться темой:


  • 2 Страниц +
  • 1
  • 2
  • Вы не можете создать новую тему
  • Вы не можете ответить в тему

1 человек читают эту тему
0 пользователей, 1 гостей, 0 скрытых пользователей